Читаем Веселые истории о панике полностью

11 ИЮЛЯ

Есть такой документ. Клятва, написанная кровью в 1994 году.

Мне было девять с половиной. Я шла по двору весной, ботинки дырявые и скользкие. Я нарочно причудливо ступала, чтобы воде не попасть в дырку. И я поскользнулась от этой причудливости шага и упала в лужу. А прямо передо мной, точнее, надо мной, на крыше гаража стоял мальчик Саша. Я в Сашу была влюблена как в самого ебнутого во дворе. Саша посмотрел на меня не без злорадства, ухмыльнулся. Я встала и спрашиваю: почему ты меня так не любишь? Потому, потому что мы пилоты, ответил Саша и спрыгнул с гаража на другую сторону, то есть фактически улетел. Исчез из поля зрения.

Я вернулась домой, исполненная чувства малости своей, ничтожности, обреченности – серьезное такое признание, которое человек впервые делает сам себе и в целом прав. Сняла ботинки эти дебильные, куртку, умылась и придумала поступок. На листочке, вырванном из блокнота, села писать клятву Богу. Ручкой писать не эпично, лучше бы кровью, но резать себя не хотелось. Тут я удачно вспомнила, что утром кровь шла из носа, и в принципе там все еще зыбко внутри, можно расковырять. Короче, чернила я добыла. И письменно поклялась:

«Господи, я никогда больше не буду выглядеть бомжой и тряпкой. Никогда!».

Очень мне важно, понимаете, было, как я выгляжу.

16 АВГУСТА

У нас с Жужиком локальная шутка про старичков. Что мы старички. Пережившие бриллиантовую (или какая там последняя?) свадьбу.

Шутка родилась, когда мы пошли в магазин товаров для дома, чтобы купить мягкое унитазное сиденье. Ходим, щупаем, а Жужик мне и говорит: подумать только, мы воскресным летним утром отправились выбирать стульчак, да мы старички! Как-то очень нас это открытие повеселило. И – началось накопление старичковских ритуалов.

Периодически один говорит другому: пойдем, полежим как старички. Это значит – бессмысленно валяться на диване, обнявшись, десять минут, а потом встать и дальше по своим делам. Еще у Жужика иногда болит спина после тренировок, он смешно кряхтит и сам же диагностирует, поймав себя на кряхтеньи: старичок.

Сегодня Жужик купил в аптеке ушные свечи, лег на кушетку и раскомандовался. Принеси защитное полотенце, ватные палочки и зажигалку. Выключи свет. Я удивилась: а свет-то зачем? Чтобы стало романтично, отвечал Жужик, у нас ужин старичков при ушных свечах.

Ну, и лежит он на боку, в ухе торчит под углом 90 градусов высокая горящая свеча, а я ее держу, чтоб не падала. Красиво горит, действительно. Ну как, есть романтика? – спрашивает Жужик, – как ты себя ощущаешь в этот момент? Как тебе сказать, говорю, я себя ощущаю немножечко как в церкви. Ставлю свечку за здравие, а руку уберешь – упадет. Надо бы налить в основание воска, чтоб приклеилась. Жужик испугался на секунду, но вспомнил, что я его люблю, и снова стал старичком, который да не убоится своей старухи.

20 АВГУСТА

Была на самом настоящем девичнике. Из пяти девиц.

Невеста Пьяночка нас призвала в домик в деревне. Хозяйка домика Лизка год назад получила его в наследство от бабушки и ощутила внезапную тягу к земле. В городской квартире бывает реже, чем тут. Лизка – как Скарлетт из «Унесенных ветром», а сад-огород-изба – как поместье Тара. Ходит Скарлетт в резиновых сапогах, жарит кабачки, ожидает младенца. Любого порвет за свое движимое и недвижимое имущество. Страсть ей к лицу.

Я когда приезжаю в Тару, попадаю под обаяние. Долго сижу на веранде, думаю: может, так и надо всю жизнь?

И вот напилась я с девочками. Классически по-бабьи. Мне этот жанр лет до двадцати был неведом. Дружила и выпивала строго с пацанами или сумной ВВ или с такими девочками, которые тоже отчасти пацаны, без лишней нежности. Потом появилась Скарлетт и три ее верные женщины – и я обрела новый опыт. Всю эту сердечность баб.

Невеста Пьяночка прямо уверена, что хочет замуж за своего. Пьяночка – пышет. Пышет всем, чем только можно. У Пьяночки богатое тело и много энергии, а жених тихий, субтильный такой, бывший сатанист, что ли, или просто рокер-декадент. Наверное, она могла бы его убить голыми сильными руками, если бы захотела.

Мы приняли по несколько порций и обсудили других женщин, особенно жен друзей мужей. Как они не правы, и какие мы сами пиздатые. Потом обсудили самих себя два и более года назад. Что и где пили, с кем спали, время идет. Кто-то с опытом рассказал порочный стишок про «Постинор» («Постинор» вкусен и скор!) и «Эскапел» (вкусен и смел). Потом всплыла тема жира и возраста, все хвалили мой живот и невестину грудь. Потом – тема детей: рожать надо до тридцати трех, обязательно до тридцати трех.