Читаем Весь Мегрэ. Том 3 полностью

Чей это был кабинет? Скорее всего, ничей: по всему было видно, что тут никто не работал. Филипп де В. указал Мегрэ на стул и протянул портсигар.

— Благодарю вас.

— Вы не курите?

— Только трубку.

— Я обычно тоже. Но только не в этом доме. Мою мать это приводит в ужас. — В голосе его слышалась скука, может даже нетерпение. — Полагаю, вы хотите поговорить со мной о Сент-Илере?

— Вам известно, что его убили прошлой ночью?

— Жена только что сказала мне. Признайтесь, странное совпадение.

— Вы хотите сказать, что его смерть могла быть как-то связана с кончиной вашего отца?

— Откуда мне знать? В газете ничего не пишут о подробностях преступления. Полагаю, самоубийство можно исключить?

— Почему вы спросили? У графа были причины покончить с собой?

— Я не вижу ни единой, но никогда нельзя угадать, что у человека на уме.

— Вы его знали?

— Когда я был ребенком, мать как-то показала мне его. Потом мы встречались в свете.

— Вы говорили с ним?

— Никогда.

— Вы были на него в обиде?

— С какой стати?

Он тоже искренне удивлялся подобным вопросам. У него тоже был вид честного человека, которому нечего скрывать.

— Всю свою жизнь мать питала к нему некую мистическую любовь, которой не приходилось стыдиться. Мой отец первый улыбался, слыша об этом; даже бывал чуточку растроган.

— Когда вы приехали из Нормандии?

— В воскресенье после полудня. На прошлой неделе, после несчастного случая с отцом, я приезжал один, но потом уехал снова, видя, что жизнь его вне опасности. В воскресенье, когда мать позвонила мне и сказала, что он умер от приступа уремии, я был поражен.

— Вы поехали всей семьей?

— Нет. Жена и дети прибыли только в понедельник. Кроме, разумеется, старшего сына, который учится в школе.

— Ваша мать говорила с вами о Сент-Илере?

— Что вы имеете в виду?

— Мой вопрос, может быть, покажется смешным. Сказала ли она вам в какой-то определенный момент, что собирается выйти замуж за графа?

— Излишне было бы говорить об этом. Я уже давно знал, что, если отец умрет раньше матери, этот брак состоится.

— Вы никогда не вели такую же светскую жизнь, как ваш отец?

Вопрос, казалось, удивил его, и он задумался, прежде чем ответить.

— Кажется, я начинаю понимать, к чему вы клоните. Вы видели в журналах фотографии отца и матери, когда они прибывали с визитом к какому-нибудь европейскому двору, присутствовали на великосветской свадьбе или помолвке. Я, естественно, принимал участие в подобных церемониях в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет. Последнюю дату я назвал весьма приблизительно. Потом я женился и уехал в деревню. Мать говорила вам, что я закончил Сельскохозяйственный институт в Гриньоне? Отец отписал мне одно из своих имений в Нормандии, там я и живу со всей семьей. Вы именно это хотели узнать?

— Вы кого-нибудь подозреваете?

— В убийстве Сент-Илера?

Мегрэ показалось, что губы его собеседника слегка дрогнули, но он не осмелился бы это утверждать.

— Нет. Подобные подозрения лучше держать при себе.

— И все же у вас есть какое-то предположение?

— Оно совершенно несостоятельно, и я предпочитаю о нем умолчать.

— Вы подумали о ком-то, чья жизнь изменилась бы со смертью вашего отца?

Филипп де В. потупил взгляд, затем снова посмотрел на Мегрэ:

— Одна мысль пришла мне в голову, но я не стал задерживаться на ней. Я столько слышал о Жакетте и ее преданности… — Он, казалось, был недоволен тем оборотом, который принимал разговор. — Мне не хотелось бы показаться нелюбезным, но я должен попрощаться с домашними: желательно, чтобы они доехали до темноты.

— Вы остаетесь на какое-то время в Париже?

— До завтрашнего вечера.

— Будете жить на площади Вандом?

— Мать сказала вам?

— Да. Для очистки совести я должен задать вам последний вопрос, прошу на меня не обижаться. Я был вынужден задать его также и вашей матери.

— Где я был вчера вечером, я полагаю? В котором часу?

— Положим, от десяти до полуночи.

— Немалый промежуток времени. Погодите! Я ужинал здесь, с матерью.

— Наедине?

— Да. Я ушел где-то в половине десятого, когда явился аббат Гож, к которому я не питаю особой симпатии. Затем я поехал в гостиницу, обнять жену и детей.

Наступило молчание. Филипп де В. глядел прямо перед собой, явно смущенный, не решаясь продолжать.

— Потом я вышел подышать свежим воздухом на Елисейские поля…

— Вы гуляли там до полуночи?

— Нет.

На этот раз он заглянул Мегрэ прямо в лицо с несколько пристыженной улыбкой.

— Вам это покажется странным, особенно если учесть, что я в трауре. Но для меня это нечто вроде традиции. В Женту меня слишком хорошо знают, чтобы я мог позволить себе какие-либо похождения: мне это и в голову не приходит. Может, виной всему воспоминания молодости? Всякий раз, когда я бываю в Париже, я имею обыкновение проводить пару часов с хорошенькой женщиной. А поскольку я не желаю, чтобы это имело продолжение и как-то осложнило мою жизнь, то и удовлетворяюсь…

Он неопределенно махнул рукой.

— Всегда на Елисейских полях? — уточнил Мегрэ.

— Я бы никогда не признался в этом жене: она бы не поняла. Для нее существует только определенный круг…

— Как девичья фамилия вашей жены?