Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

Если Марсель и заколебался, то лишь на мгновение, бросив быстрый взгляд в сторону матери.

— Да, господин комиссар. — И поспешно добавил: — Я всегда исповедуюсь.

— Ты хочешь сказать, что сразу же после того, как соврешь, ты идешь на исповедь?

— Да.

— Сразу же?

— Как можно скорее.

— И эта ложь бывает, наверно, значительной?

— Довольно значительной.

— А ты не мог бы мне привести в качестве примера такую ложь?

— Однажды я разорвал штаны, влезая на дерево. Вернувшись домой, я сказал, что зацепился за гвоздь во дворе Жозефа.

— И в этот же день ты пошел на исповедь?

— На следующий день.

— Когда же ты признался родителям?

— Только через неделю… В другой раз я свалился в болото, когда ловил лягушек. Родители запрещают мне играть у болота, потому что мне ничего не стоит простудиться. Я весь промок, а дома сказал, будто меня столкнули в воду, когда я переходил мостик через ручей.

— Значит, ты тоже ждал целую неделю, чтобы признаться родителям.

— Нет, два дня.

— И часто ты врешь таким образом?

— Нет, господин комиссар.

— Но все-таки, сколько же раз?

Мальчик, как на устном экзамене, подумал, прежде чем ответить.

— Меньше чем раз в месяц.

— Ну а твои друзья врут чаще?

— Не все. Некоторые — да.

— Ты дружишь с сыном учителя?

— Нет.

— Ты с ним не играешь?

— Он ни с кем не играет.

— Почему?

— Наверно, потому, что не любит играть. Или потому, что его отец учитель. Я пытался с ним дружить.

— Ты не любишь господина Гастена?

— Он не всегда бывает справедлив.

— В чем он несправедлив?

— Он часто ставит мне лучшие отметки, чем своему сыну. Мне, конечно, хочется быть первым в классе, но только в том случае, если я этого заслуживаю.

— Почему же он так поступает? Как ты думаешь?

— Не знаю. Может, он боится.

— Боится чего?

Мальчик старался найти точный ответ. Он понимал, что именно хотел сказать, но чувствовал, что это слишком сложно, и поэтому никак не мог подобрать нужные слова. Он ответил только:

— Я не знаю.

— Ты хорошо помнишь, что произошло во вторник утром?

— Да, господин комиссар.

— Что ты делал во время перемены?

— Играл с ребятами.

— Что произошло после того, как вы вернулись в класс?

— Пьедебёф из Гро-Шена постучал в дверь класса, и господин Гастен пошел вместе с ним в мэрию, а нам сказал, чтобы мы вели себя тихо.

— Это часто случается?

— Довольно часто.

— Вы сидите тихо?

— Вовсе нет.

— А ты сам? Ты всегда сидишь тихо?

— Да, почти всегда.

— А когда еще приходили с бумагами?

— Накануне, в понедельник, во время похорон. Кто-то пришел к учителю подписать бумагу.

— Что ты делал во вторник?

— Сначала я сидел на месте.

— Твои товарищи баловались?

— Да. Во всяком случае, многие из них.

— Что же они делали?

— Они дрались понарошку, бросались резинками и карандашами.

— А потом?

Иногда он отвечал не сразу, но не потому, что затруднялся ответить, а как бы подыскивал более точный ответ.

— Я подошел к окну.

— К которому?

— К тому, из которого виден двор и город. Я всегда подхожу к этому окну.

— Почему?

— Не знаю. Это окно ближе к моей парте.

— Ты подошел к этому окну не потому, что услышал выстрел?

— Нет, господин комиссар.

— Если бы на улице стреляли, ты бы услышал выстрел?

— Может, и не услышал бы. Очень уж шумели остальные, а в кузнице подковывали лошадь.

— У тебя есть карабин 22-го калибра?

— Есть, господин комиссар. Вчера я, как и все остальные, отнес его в мэрию. Нам сказали, чтобы все, у кого есть карабины, принесли их в мэрию.

— А пока учителя не было, ты не выходил из класса?

Мегрэ говорил спокойно, подбадривая мальчика. Госпожа Селье ушла в лавку, а ее муж, со стаканом в руке, одобрительно посматривал на Марселя.

— Ты видел, как учитель шел по двору?

— Да, господин комиссар.

— Ты видел, как он направлялся к сараю?

— Нет, он возвращался оттуда.

— Ты видел, что он выходил из сарая?

— Я видел, как он закрывал дверь сарая. Потом он перешел двор, и я крикнул остальным: «Идет!» Все уселись на свои места, и я тоже.

— Ты часто играешь со своими товарищами?

— Нет, не часто.

— Ты не любишь играть?

— Я слишком толстый.

Сказав это, он весь залился краской и посмотрел на отца, как бы прося у него прощения.

— У тебя нет друзей?

— У меня есть Жозеф.

— Какой Жозеф?

— Сын Рато.

— Сын мэра?

В разговор вмешался Жюльен Селье:

— В Сент-Андре и в округе у нас много семей по фамилии Рато, и почти все они родственники. Жозеф — это сын Марселина Рато, мясника.

Мегрэ снова разжег погасшую трубку.

— Жозеф стоял рядом с тобой у окна?

— Его не было в школе. Вот уже месяц, как он лежит дома после несчастного случая.

— Это его сбил мотоцикл?

— Да.

— Ты был с ним, когда это случилось?

— Да.

— Ты его часто навещаешь?

— Почти каждый день.

— Вчера ты был у него?

— Нет.

— А позавчера?

— Тоже нет.

— Почему?

— Из-за того, что случилось. Все были заняты убийством.

— Я думаю, что ты не осмелился бы соврать лейтенанту?

— Нет, господин комиссар.

— Ты доволен, что учителя посадили в тюрьму?

— Нет, господин комиссар.

— Ты отдаешь себе отчет, что он сидит в тюрьме благодаря твоему показанию?

— Я не понимаю, что вы хотите сказать.

— Если бы ты не сказал лейтенанту, что видел, как учитель выходил из сарая, его бы, возможно, и не арестовали.