Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

И он почувствовал, что именно об этом она и хотела рассказать, что именно об этом она и думала с тех пор, как он приехал, что именно это и было для нее самым важным.

— Вы говорите о том, что произошло в Курбевуа?

— Да, о Шарле…

Спохватившись, она покраснела, как будто произнесла запретное имя.

— Шевассу?

Она утвердительно кивнула.

— Я все еще спрашиваю себя, как это могло случиться. Я столько выстрадала, господин комиссар!.. И я хотела бы, чтобы мне объяснили! Видите ли, я не плохая женщина. Я познакомилась с Жозефом, когда мне было пятнадцать лет, и сразу же поняла, что выйду за него замуж. Мы вместе готовили нашу будущую жизнь. Мы оба решили, что будем учить детей.

— Эту мысль подал вам он?

— Думаю, что да. Он умнее меня. Это человек с головой. Но он очень скромен, и люди не всегда это понимают. Мы получили наши дипломы в один и тот же год и поженились; с помощью влиятельной кузины мы оба получили назначение в Курбевуа.

— Вы полагаете, что все это имеет отношение к тому, что здесь произошло во вторник?

Она взглянула на него с удивлением. Ему не следовало было прерывать ее, так как она могла растеряться и стать в тупик.

— Во всем виновата я… — Нахмурившись, она постаралась пояснить свои слова: — Если бы не случилось того, что было в Курбевуа, мы не приехали бы сюда. Там Жозеф пользовался общим уважением, ибо городские жители куда более современны, нежели здешние. Он преуспевал там. У него было будущее.

— А вы?

— Я тоже. Он помогал мне, давал советы. А потом наступил день, когда я будто сошла с ума. Я и теперь себя спрашиваю: что же тогда со мной случилось? Ведь я не хотела этого, боролась с собой. Даже дала себе клятву, что никогда не позволю поступить так… А когда приходил Шарль…

Она снова покраснела, будто боясь, что рассказ ее неприятен Мегрэ.

— Простите меня… Я не думаю, что это была любовь… ведь я люблю и всегда любила Жозефа. Я была как в лихорадке и забывала обо всем на свете, даже о нашем сыне, который был еще крошкой… Я могла его бросить, господин комиссар. Я и в самом деле надумала бросить их обоих и уехать куда глаза глядят… Вы понимаете меня?

Он не решился сказать ей, что история ее весьма банальна. Ведь ей так хотелось верить, что это что-то из ряда вон выходящее, что она должна истязать себя, упрекать, упрекать…

— Мадам Гастен, вы католичка?

— Да, до встречи с Жозефом я была католичкой, как и мои родители. Но он верит только в науку и в прогресс. Он ненавидит священников.

— Вы перестали посещать церковь?

— Да.

— После того, что произошло?

— Я не могла туда ходить. Мне казалось, что я предала бы его опять… Когда мы приехали сюда, я думала, что мы сможем начать новую жизнь. Местные жители, как это всегда бывает в деревнях, смотрели на нас с недоверием. Но я была уверена, что в один прекрасный день они оценят достоинства моего мужа. Потом история в Курбевуа каким-то образом стала здесь известна, и даже ученики перестали его уважать. Я же говорила вам, что во всем виновата я…

— Не случались ли у вашего мужа столкновения с Леони Бирар?

— Случались… Ведь он секретарь мэрии, а эта женщина умела доводить людей до белого каления… Речь шла о пособии. Жозеф всегда был очень пунктуален. Он знает свой долг и отказывался подписывать липовые справки…

— Она знала, что у вас произошло?

— Как и все.

— Она и вам показывала язык?

— Когда я проходила мимо, она выкрикивала мне всякие грязные слова. Я старалась обходить ее дом стороной. Она не только высовывала мне язык, но и… Впрочем, это детали. И все-таки трудно поверить, что такая старая женщина… Да… Жозефу никогда не приходило в голову убить ее за все ее пакости. Он вообще никого не мог бы убить. Вы видели его. Это очень добрый человек, он хотел, чтобы все были счастливы…

— Расскажите мне о вашем сыне.

— Что я могу вам рассказать? Он похож на отца. Это спокойный ребенок, усидчивый, развитой не по возрасту. Он не первый в классе лишь только потому, что иначе мужа обвинили бы в том, будто он потакает своему сыну. Жозеф нарочно занижает ему оценки. Он все понимает. Мы объяснили ему, почему надо так поступать.

— Он знает о том, что случилось в Курбевуа?

— Мы никогда ему об этом не говорили. Но его товарищи наверняка не упустили такой возможности. А он делает вид, что ничего не знает.

— Он играет с детьми?

— Сначала играл. Но в течение последних двух лет, когда жители деревни ополчились на нас, он предпочитает сидеть дома. Много читает. Я учу его играть на пианино. Для своего возраста он уже довольно хорошо играет.

Окно в комнате было закрыто, и Мегрэ стало душно. Он спрашивал себя: уж не превратился ли он в какую-нибудь старую фотографию, засунутую в толстый пыльный альбом?

— Ваш муж вернулся домой во вторник вскоре после десяти часов?

— Да… кажется, да… Меня столько раз допрашивали на разные манеры, так хотели добиться от меня противоречивых показаний, что теперь я уже ни в чем не уверена. Как правило, во время перемены он забегает на минутку на кухню и выпивает чашку кофе. В это время я бываю обычно наверху.

— Он не пьет вина?

— Никогда. И не курит.

— Во вторник он не приходил домой во время перемены?