Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

— Прежде всего, я должен задать вам один вопрос. Когда вы вечером в понедельник пришли на авеню Карно, Луиза была еще жива?

Пьеро, сверкнув глазами, выкрикнул:

— Ясное дело!

Скорее всего, это соответствовало истине, иначе какой ему был смысл тянуть с бегством до появления сообщения в газете.

— Когда Лулу позвонила в «Грело», вы догадались, о чем она хочет с вами поговорить?

— Понятия не имел. Она была страшно взволнована и хотела срочно со мной увидеться.

— О чем вы подумали?

— Что она приняла решение.

— Какое?

— Оставить этого старика.

— Вы просили ее об этом?

— Два года я умолял ее жить со мной, — и добавил, словно бросая вызов комиссару, да и всему миру: — Я люблю ее!

— Вы действительно не хотите есть?

На этот раз Пьеро машинально взял один бутерброд, Мегрэ — второй. Хорошо, что так получилось, они ели оба, и напряжение понемногу спадало.

В соседних комнатах царила тишина, только где-то далеко стрекотала пишущая машинка.

— Бывало уже, что Лулу звонила вам на работу с авеню Карно?

— Нет. С авеню Карно никогда. Раз как-то, когда еще жила на улице Лафайет и почувствовала себя плохо, отравилась чем-то… Она всегда боялась смерти…

Произнесенные слова, по-видимому, столько в нем воскресили, что на глазах его выступили слезы. Лишь спустя какое-то время он успокоился и вновь принялся за бутерброд.

— Что Лулу сказала вам в понедельник вечером? Минуточку. Прежде чем ответите, скажите: у вас есть ключ от ее квартиры?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. Просто так получилось. Я редко ее посещал, и всегда она открывала дверь сама.

— Значит, вы позвонили, и Лулу вам открыла?

— Мне не надо было звонить. Она ждала меня у двери и открыла ее, как только я вышел из лифта.

— Я думал, что в это время она была уже в постели.

— Вероятно, она уже легла и звонила мне, лежа в постели. Встала незадолго до моего прихода и была в халате.

— Она вела себя как обычно?

— Нет.

— Почему?

— Мне это трудно объяснить. Она выглядела так, словно долго над чем-то размышляла, и как раз в этот момент должна была принять окончательное решение. Я даже испугался немного, видя ее в таком состоянии.

— Почему?

Пьеро замялся.

— Делать нечего, скажу, — тихо пробормотал он. — Я испугался за старика.

— Полагаю, так вы называете профессора?

— Да. Я все время боялся, что он разойдется с женой, чтобы жениться на Лулу.

— Об этом шла речь?

— Если даже и шла, она мне об этом не говорила.

— А Лулу хотела, чтобы профессор на ней женился?

— Не знаю. Кажется, нет.

— Она любила вас?

— Я так думаю.

— Вы в этом не уверены?

— Думаю, что женщины в таких вопросах ведут себя по-иному, чем мужчины.

— Что вы этим хотите сказать?

Пожалуй, Пьеро не мог более точно выразить свою мысль — он только пожал плечами.

— Она была бедной девушкой, — пробормотал он.

— Куда Лулу села, когда вы вошли в квартиру?

— Она вообще не стала садиться — была слишком взволнованной. Лулу взад и вперед расхаживала по комнате и внезапно сказала, не глядя на меня: «Хочу сказать тебе что-то очень важное». А затем быстро добавила, словно желая избавиться от гнетущего ее груза: «Я беременна».

— В ее голосе звучала радость?

— Ни радости, ни огорчения.

— Вы считали, что ребенок ваш?

Пьеро не осмелился ответить, но его поведение ясно указывало на то, что для него это очевидно.

— И как вы среагировали?

— Молчал. Как-то странно себя чувствовал. Мне хотелось прижать ее к груди.

— Она вам это позволила?

— Нет. Она продолжала расхаживать по комнате, говоря что-то вроде того: «Думаю о том, что я должна сделать. Это все меняет. Это может иметь огромное значение. Если я скажу ему об этом…»

— Она имела в виду профессора?

— Да. Она не могла решиться — говорить ему об этом или нет. Не знала, как старик отреагирует.

И Пьеро, доев свой бутерброд, тяжело вздохнул:

— Не знаю, как вам это объяснить. Я вспоминаю какие-то незначительные детали, а главное ускользает. Никогда не думал, что все так кончится.

— На что вы надеялись?

— Думал, что она бросится мне на шею и скажет, что решила вернуться ко мне.

— А разве эта идея не приходила ей в голову раньше?

— Может быть, и приходила. Я почти уверен, что приходила. Она хотела этого. С самого начала, как только вышла из больницы, она убеждала себя, что обязана ему жизнью, и жила, с ним из чувства признательности.

— Она считала, что связью с профессором оплачивает свой долг?

— Он спас ей жизнь. Думаю, что ни одному из своих больных он не посвящал столько времени, сколько ей.

— Вы поверили в это?

— Во что?

— Поверили, что это из благодарности?

— Я сказал Лулу, что ее никто не заставляет оставаться любовницей профессора. У него достаточно других женщин.

— Думаете, он был в нее влюблен?

— Чувствовалось, что она ему нужна. Думаю, что его тянуло к ней.

— А вас к ней тянуло?

— Я ее любил.

— Почему же тогда она позвала вас к себе?

— Я тоже часто об этом думал.

— В тот день около половины шестого врач с улицы Дам совершенно определенно установил, что Лулу беременна. Могла она тогда зайти к вам?

— Конечно. Она знала, где я обедаю перед тем, как пойти на работу в кафе.

— Она вернулась домой. С половины восьмого у неё был какое-то время профессор.

— Она мне говорила об этом.