Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

Какое-то время мы оба молчали. Но потому, как он смотрел на меня, стоявшего в одних носках, я понял, что он недоволен моей бесцеремонностью. Может быть, это только показалось, и он вообще не обратил никакого внимания на мои ноги. В конце концов я сказал: «Что вы тут делаете, господин профессор?» — «Значит, вам известно, кто я?» Этот человек вел себя так, словно его собеседник был пустым местом, даже когда он смотрел на него, смотрел так равнодушно, словно разглядывал узор на ковре. «Я пришел сюда без всякой цели. Хочу попросту бросить взгляд».

И, действительно, он внимательно посмотрел на диван, где еще лежало одеяло и подушка, которыми я пользовался, принюхался к запаху свежесваренного кофе и спокойно сказал: «Удивляюсь, что ваш начальник до сих пор не поговорил со мной. Можете сказать ему, молодой человек, что, если его интересует беседа со мной, то я в его распоряжении. Сейчас я еду в больницу Кошен, пробуду там до одиннадцати. Затем ненадолго заеду в клинику Сен-Жозеф, приеду домой на обед, а потом у меня сложная операция в американском госпитале в Нейи». Он еще раз окинул взглядом комнату, повернулся и вышел, закрыв за собой обе двери.

Я открыл окно, чтобы посмотреть на него. Перед домом стояло такси, а на тротуаре его поджидала молодая женщина с портфелем. Она открыла перед ним дверцу и села в машину следом за ним. Думаю, что когда она утром приезжает за ним, то звонит снизу, от консьержки. Это все, патрон.

— Спасибо.

— Думаете, он богат?

— По общему мнению, он зарабатывает много. Бедных оперирует даром, но, когда имеет дело с богачами, заламывает бешеные гонорары. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Я не мог заснуть ночью и занялся составлением списка вещей Луизы Филон. Но того, чего можно было бы там ожидать, я не нашел. У нее было всего два меховых пальто, да и то далеко не лучшего качества, причем одно — из искусственного каракуля. Нет ни одной вещи из дорогих магазинов. Конечно, когда она жила в квартале Барбе, тряпки у нее были еще хуже, но то, что я видел, совсем не похоже на гардероб содержанки богача. Не обнаружил я у нее ни чековой книжки, ни ценных бумаг. В сумочке лежали несколько стофранковых ассигнаций, а в ящичке ночного столика двести франков.

— Думаю, что ты уже можешь возвращаться. Ключ от квартиры у тебя есть?

— В ее сумочке я нашел какой-то ключ.

— Запри дверь и укрепи на ней нитку или что-то в этом роде, чтобы мы знали, если кто-то попытается проникнуть в квартиру. Уборщица не появлялась?

Мегрэ не говорил ей вчера, что она должна прийти и убраться в квартире. Никто также не подумал о том, что ей не заплачено.

Возвращаться в кабинет шефа не стоило, утренняя летучка наверняка уже закончилась. Инспектор Лобер, должно быть, здорово промок и устал. Несомненно, как только открылись бары, он уже и согрелся несколькими стаканчиками рома.

Мегрэ позвонил в комиссариат полиции квартала Гут Д'Ор:

— Жанин на месте? Не пришел еще? Это Мегрэ. Можете послать кого-нибудь на улицу Рикет, сменить одного из моих инспекторов — Лобера? Передайте ему, чтобы рапорт о результатах дежурства он передал мне по телефону, а сам пусть отправляется спать.

Мегрэ старался вспомнить все, о чем он думал накануне вечером, во время прогулки по улице Барбе, и что он намеревался сделать утром. Он позвонил Люка.

— Все в порядке?

— Да, патрон. Ночью двое полицейских, совершавших на велосипедах объезд двадцатого квартала, задержали и доставили в участок одного типа. Думали, что это Пьеро. Он был даже похож на него и вдобавок тоже музыкант, но играет в пивной на площади Бланш.

— Вот что, позвони в Безьер и узнай, живет ли еще в тех местах некий Эрнест Филон, который несколько лет назад лежал в тамошней больнице.

— Понятно.

— Хорошо бы также поговорить с водителями такси, стоящими обычно у больницы Кошена. Кто-то из них позавчера вечером отвозил профессора домой.

— Это все?

— Пока да.

Он выполнял в это утро свою обычную полицейскую работу, а на столе еще лежала целая груда бумаг, не говоря уже о рапорте медэксперта, который следовало передать в прокуратуру.

Однако Мегрэ отложил все дела и попросил телефонистку соединить его с доктором Пардоном, своим другом. С доктором они виделись почти каждый месяц.

— Ты очень занят?

— В приемной четыре или пять больных. Обычно в это время их бывает больше.

— Ты знаешь профессора Гуэна?

— Он оперировал нескольких моих пациентов, а я ему ассистировал.

— Что ты о нем думаешь?

— Это один из лучших врачей не только нашего времени, но и вообще всех времен. В отличие от большинства хирургов, у него не только золотые руки, но и голова не плечах. Он сделал несколько открытий, которые еще долго будут играть огромную роль в медицине.

— А что он собой представляет как человек?

— Что тебя конкретно интересует?

— Просто, что ты о нем думаешь?

— Трудно сказать. Он не общается с простыми квартальными врачами вроде меня. Но и других он тоже держит на расстоянии.

— Его не любят?