Это было вполне возможно, но малоправдоподобно. Такая женщина, как Лулу, скорее всего, обратится за советом к ближайшему врачу в своем квартале или к акушерке.

Обо всем этом комиссар мог лишь строить предположения. Лулу приходит домой, посетив врача, решения не принимает. По словам мадам Гуэн, профессор после обеда спустился к Лулу, но пробыл там лишь несколько минут.

Мегрэ заказал еще стаканчик. Ему хотелось еще посидеть в баре. Он считал, что это самое лучшее место, чтобы посидеть и подумать о Лулу и Пьеро.

— Она ничего не сказала профессору, — сказал он самому себе.

Скорее всего, она сначала призналась Пьеро. Только этим можно объяснить его внезапный приход к ней. В таком случае, он ее и убил?

Но сначала надо бы удостовериться в том, что она знала о своем положении. Если бы Лулу жила в другом квартале, то вполне естественным было бы обратиться к квартальному врачу. Но в квартале Этуаль, где она чувствовала себя чужой, маловероятно, чтобы она обращалась к местному доктору.

Завтра придется опросить почти всех гинекологов и акушерок Парижа. Это необычайно важно. После телефонного разговора с доктором Полем Мегрэ уже не сомневался, что будущее материнство Лулу является ключом ко всей драме. Что сейчас поделывает Гуэн, может быть, спокойно спит? Или, воспользовавшись свободным временем, просматривает какую-нибудь научную работу, посвященную хирургии?

Слишком поздно, чтобы поговорить с мадам Броль, жившей неподалеку отсюда, где-то у площади Клиши. Почему она ничего не сказала о профессоре? Разве проводя все утренние часы в квартире Луизы Филон, она не знала любовника своей хозяйки? Они часто оставались вдвоем и болтали. В этом доме только она могла воспринять признания такой особы, как Луиза Филон.

Консьержка вначале хранила молчание, и это понятно.

Ведь она была признательна профессору и, должно быть, к нему привязана. Можно было бы предполагать, что все лихорадочно стараются его уберечь, и вот это влияние шестидесятилетнего мужчины на окружавших его женщин интриговало Мегрэ.

Гуэн ничего не делал, чтобы обольстить их. Он пользовался ими словно между делом, не делая никаких видимых усилий. И никто не считал это циничным.

Следует допросить и ассистентку Гуэна, Люсиль Деко. Надо поговорить и с сестрой супруги профессора, единственным человеком, на которого Гуэн не произвел никакого впечатления…

— Сколько с меня?

На улице Мегрэ сел в первое попавшееся такси.

— На бульвар Ришар-Ленуар.

— Знаю, господин комиссар, — ответил водитель.

И ему пришла в голову мысль разыскать такси, которое вчера вечером отвезло профессора Гуэна из больницы домой, и допросить водителя.

От выпитого Мегрэ чувствовал себя отупевшим и отяжелевшим. Он закрыл глаза.

Но мысль о Лулу сверлила голову, он вынул из бумажника ее фотографии и стал рассматривать в полумраке такси. На снимках мать Луизы тоже не улыбалась.

Глава 5

На следующее утро на летучку, как обычно, пришли все инспектора, каждый из них прижимал к груди досье разной толщины. Окна кабинета выходили на Сену. На дворе было пасмурно, вода в реке тоже была серого цвета. Люди шли так же быстро, как и вчера утром. Проходя по мосту Сен-Мишель, они ускоряли шаги. На мосту было ветрено, и мужчины, подняв руки, придерживали шляпы, а женщины прижимали подолы юбок.

— Вы можете беседовать без меня, комиссар, — предложил шеф.

— Боюсь, что беседа затянется. Будет лучше, если я пройду в свой кабинет.

— Это вы, патрон? — услышал Мегрэ голос Жанвье и сразу же почувствовал возбуждение инспектора.

— Что случилось?

— Он только что ушел отсюда. Рассказать подробности?

— Слушаю тебя.

— Ну так вот. Это произошло несколько минут назад. Самое большое — десять. Я пил в кухне кофе. Не успел еще надеть ни галстука, ни пиджака. Должен сказать, что я заснул очень поздно.

— А что, что-нибудь происходило?

— Нет, во всяком случае, я ничего не слышал. Просто не мог спать.

— Продолжай.

— Сейчас вы услышите, как все это произошло. Даже странно, что так просто. Сначала я услыхал легкий шум ключа, поворачиваемого в замке. Я притаился, став так, чтобы можно было видеть гостиную. Кто-то вошел в прихожую и открыл вторую дверь. Это был профессор. Он оказался более высоким и худым, чем я его себе представлял. Он был в длинном темном плаще, на шее шарф, на голове шляпа, а в руках перчатки.

— Что он сделал?

— Вот именно это я и хотел вам объяснить. Он ничего не сделал. Просто, как человек, пришедший к себе домой, сделал несколько шагов. Я терялся в догадках, пытаясь угадать, что он так внимательно рассматривает, и лишь потом сообразил, что на ковре стоят мои ботинки. Повернув голову, он заметил меня, и брови его слегка нахмурились. Сам он даже не шелохнулся и уж, конечно, ни капельки не смутился и тем более не испугался.

Он смотрел на меня так, как обычно смотрят занятые своими мыслями люди, и им необходимо время, чтобы вернуться к реальной жизни. В конце концов он совершенно спокойным голосом спросил меня: «Вы из полиции?» Я был так поражен его видом, его манерой говорить, что только молча кивнул головой.