Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

Странно, но никого из присутствующих не поразило такое количество выпитого.

— В «Пингвине» у вас произошла ссора с братом Бесси?

— Да, сэр.

— Он был недоволен тем, что вы, женатый человек, вступили в связь с его сестрой?

— Нет, сэр.

— Он никогда не выражал по этому поводу недовольства и он просил оставить его сестру в покое?

— Нет, сэр.

— Из-за чего же была ссора?

— Я потребовал деньги, которые он мне был должен.

— Он задолжал вам крупную сумму?

— Почти два доллара.

Стоимость одного круга выпивки на всех, не иначе!

— Вы подрались?

— Нет, сэр. Мы вышли на улицу, потолковали, вернулись в бар и выпили.

— Вы были пьяны?

— Не очень.

— Итак, вы с ним выпили и продолжали пить до часу ночи, когда бар закрылся?

— Да, сэр.

— Кто-нибудь из ваших приятелей пытался ухаживать за Бесси?

Уорд с секунду молчал, потом произнес:

— Сержант Маллинз.

— Вы объяснялись с ним из-за этого?

— Нет. Я устроил так, чтобы он сидел подальше от нее.

Маллинз был ростом с Уорда и тоже брюнет; девушки должно быть, считали его красивым: он походил на знаменитого киноактера — не на какого-нибудь определенного, а вообще.

— Что вы делали после часа ночи?

— Отправились к Тони Лакуру, музыканту.

Он, наверно, тоже сидит в зале, но Мегрэ не знал его.

— Кто платил за две бутылки виски, которые вы взяли с собой?

— За одну вроде бы заплатил У Ли.

— Он весь вечер пил вместе с вами?

— Нет, сэр. Капрал У Ли не пьет и не курит. Он на что-то копит деньги.

— Сколько комнат в квартире музыканта?

— Гостиная, маленькая спальня, еще ванная и кухня.

— Где расположилась ваша компания?

— Мы разбрелись по всей квартире.

— Где у вас произошла ссора с Бесси?

— В кухне. Только мы не ссорились. Я увидел, что она пьет виски из горлышка. А с ней это было уже не первый раз.

— Вы хотите сказать, не первый раз за тот вечер?

— Нет, я хочу сказать, что с ней это бывало и до двадцать седьмого июля. А я не люблю, когда она напивается: потом ей всегда нехорошо.

— Бесси была в кухне одна?

— Нет, с ним.

И Уорд кивком указал на Маллинза Мегрэ ничего не знал об этом деле, он сидел осовевший, вялый, но тут даже рот открыл — задать вопрос, прямо-таки вертевшийся на языке.

— Кто предложил поехать провести остаток ночи в Ногалесе?

— Бесси.

— В котором часу это было?

— Часов около трех, ну, может, в полтретьего.

Ногалес — это тот самый город, куда Гарри Коул собирается повезти комиссара. В Тусоне бары закрываются в час, а по ту сторону границы можно пить всю ночь.

— Кто сел с вами в машину?

— Бесси и четверо моих приятелей.

— Как вы вначале расселись в машине?

— Я за рулем, Бесси на переднем сиденье между мной и сержантом Маллинзом. Остальные — на заднем.

— Перед выездом из города вы останавливали машину?

— Да, сэр.

— И вы велели Бесси переменить место. Почему?

— Чтобы она не сидела рядом с Дэном Маллинзом.

— Вы сказали, чтоб она пересела, и капрал Ван-Флит занял ее место. Вас не беспокоило, что она сидит сзади вас в темноте, рядом с двумя мужчинами?

— Нет, сэр.

И тут совершенно неожиданно коронер объявил:

— Перерыв!

После этого он сразу же поднялся и ушел в соседнюю комнату, на застекленной двери которой было написано: «Посторонним вход воспрещен». Иезекииль вытащил из кармана трубку неимоверной длины, раскурил и с усмешкой глянул на Мегрэ. Все — присяжные, военнослужащие, женщины, несколько любопытных — вышли из зала.

Зал находился в нижнем этаже монументального здания в испанском стиле с колоннадой вокруг патио[43]: одно его крыло занимала тюрьма, в другом размещались административные учреждения округа.

Пятеро парней из ВВС отошли в сторону и сели под колоннами; Мегрэ про себя отметил: они ни словом не обменялись между собой. Жара стояла невыносимая. В углу галереи находился красный автомат; люди подходили к нему, совали в щель пятицентовик и получали взамен бутылку кока-колы.

Почти вся публика собралась у автомата, в том числе и седовласый окружной атторней. Пили прямо из горлышка, без церемоний, а пустые бутылки ставили в ящик.

Мегрэ чувствовал себя, словно мальчишка на первой перемене в новой школе, тем не менее ему уже не хотелось, чтобы Гарри Коул забрал его отсюда.

Никогда еще Мегрэ не доводилось появляться в суде без пиджака, и вопрос, как одеваться, недавно перерос для него в проблему. После того как он пересек границу Вирджинии, ему стало ясно: ходить по такой жаре в пиджаке и рубашке с пристежным воротничком невозможно.

Но трудность была в том, что Мегрэ всю жизнь носил подтяжки. Его брюки, сшитые во Франции, доходили ему чуть ли не до середины груди.

В каком-то городке (Мегрэ забыл его название) один из американских коллег повел его в магазин готового платья и заставил купить легкие брюки, в каких здесь ходят все, и кожаный ремень — на его большой серебряной пряжке красовалось изображение бычьей головы.

Другие приезжие с Востока оказывались куда решительней Мегрэ: они сразу же кидались в магазины и выходили оттуда одетые с ног до головы ковбоями.

Мегрэ заметил: двое присяжных, выглядевшие вполне мирными людьми, тем не менее носили ковбойские ботинки на высоких каблуках да еще с многочисленными кожаными вставками.