Видимо, она рассказала и об участии Мегрэ в этом событии, потому что Ливенс посмотрел на комиссара с удивлением, не лишенным иронии. Потом, чопорно раскланявшись, он ушел в хлев.

— Профессор Дюкло в тюрьме? — спросил Мегрэ после его ухода.

— Нет. Он в гостинице «Ван Хасселт», с жандармом.

— А Конрад?

— Тело увезли в Гронинген, это в тридцати километрах отсюда. Большой город, сто тысяч жителей, университет, где принимали Жана Дюкло… Ужасно!.. Никто ничего не может понять.

Действительно ужасно! Но вопреки случившемуся все вокруг дышало покоем. Причиной тому был и домашний уют, и горячий чай, и сам городок, напоминающий игрушку, которую ради забавы оставили на берегу моря.

Из окна, возвышаясь над кирпичными строениями, виднелись труба и мостик огромного судна, стоящего на разгрузке. Бесконечная вереница пароходов скользила к морю по водной глади Эмса.

— Конрад часто провожал вас?

— Всегда, когда я приходила к ним. Как друг.

— Госпожа Попинга не ревновала?

Вопрос вырвался случайно: взгляд Мегрэ упал на аппетитную грудь девушки, и он покраснел.

— Почему?

— Не знаю. Ночь, вы вдвоем…

Она засмеялась, обнажив здоровые зубы.

— Для Голландии это естественно. Кор тоже провожал меня.

— Он не влюблен в вас?

Она не ответила, а только хихикнула с кокетством и удовлетворением.

Мегрэ увидел за окном отца Бетье, который на руках вынес из хлева теленка и поставил его на залитую солнцем лужайку. Теленок качался на тоненьких ножках, чуть было не упал, потом вдруг побежал и через несколько метров остановился.

— Конрад вас целовал?

Снова смех, но теперь она покраснела.

— Целовал.

— А Кор?

Скорее для приличия она отвернулась.

— Тоже… Почему вы спрашиваете об этом?

Она как-то странно смотрела, может быть, ждала, что и Мегрэ поцелует ее?

С улицы ее позвал отец. Бетье открыла окно. Отец что-то сказал ей по-голландски, и она, повернувшись к Мегрэ, пояснила:

— Извините, надо идти в город за бургомистром. Это важно для родословной теленка… Вы сейчас куда, в Делфзейл?

Они пошли вместе. Она вела за руль велосипед, слегка покачивая развитыми, как у зрелой женщины, бедрами.

— Красиво у нас, правда? Бедный Конрад, он ничего больше не увидит! Завтра открывается купальный сезон. Конрад купался каждый день, по часу оставаясь в воде…

Мегрэ задумчиво смотрел в землю.

Глава 2

Фуражка Баса

Вопреки привычке, Мегрэ сделал несколько пометок, главным образом топографических. Это были всего лишь прикидки: решение придет позже с учетом минут и метров.

Между фермой Ливенсов и домом Попингов — чуть больше километра. Оба дома стоят на канале, и, чтобы добраться от одного до другого, надо идти по берегу.

Канал, малоиспользуемый после строительства более широкого и глубокого Эмс-канала, связывал Делфзейл с Гронингеном. Заилившийся, затененный деревьями, извилистый Амстердип служил только для перегона плотов и судов небольшого тоннажа.

Вокруг, далеко друг от друга, фермы, судоремонтная верфь.

Дорога от Попингов к ферме шла сначала мимо виллы Винандов, находившейся совсем рядом, в тридцати метрах.

За виллой — строящийся дом, огромный пустырь и стройплощадка, заваленная штабелями леса. Дальше, за поворотом канала и дороги, еще один пустырь, откуда хорошо были видны окна дома Попингов, и справа, на другом конце города, — белый маяк.

— Маяк вращается? — спросил Мегрэ.

— Да.

— Значит, ночью он должен освещать этот участок дороги?

— Да, — подтвердила Бетье и, видимо вспомнив что-то приятное, снова хихикнула.

— Не позавидуешь влюбленным! — заключил комиссар.

Не доходя до дома Попингов, она простилась с ним, объяснив это тем, что есть дорога более короткая, но скорее всего не желая, чтобы их видели вместе.

Мегрэ прошел дом, не останавливаясь. Современный кирпичный дом: спереди небольшой садик, сзади огород, справа аллея, слева лужайка.

Комиссар решил вернуться в город. Метров через пятьсот увидел шлюз, отделяющий канал от порта. Бьеф был забит судами всевозможного водоизмещения — от ста до трехсот тонн. Пришвартованные одно к другому, с торчащими мачтами, они представляли особый, плавучий мир.

Слева — гостиница «Ван Хасселт», куда и вошел Мегрэ.

Темный зал с полированными панелями стен, смешанный запах пива, можжевельника и мастики. Огромный бильярд. Заваленный газетами столик с медными поручнями.

При появлении комиссара из угла зала навстречу ему направился человек.

— Это вас прислала французская полиция?

Он был высокий, тощий, костлявый; вытянутое, с резкими чертами лицо, очки в черепашьей оправе, жесткие, коротко постриженные волосы.

— Профессор Дюкло? — вопросом на вопрос ответил Мегрэ.

Он не думал, что профессор так молод: на вид лет тридцать пять — тридцать восемь, но было в нем нечто такое, что поразило Мегрэ.

— Вы из Нанси?

— Да, возглавляю там кафедру социологии в университете.

— Однако вы родились не во Франции?

Начало разговора походило на стычку.

— В романской Швейцарии. Я натурализованный француз. Учился в Париже и Монпелье.

— Вы протестант?

— Почему вы так решили?