Читаем Весь этот джакч полностью

Нет, Чак Яррик — самый несчастный человек в Верхнем Бештоуне. Из колодца выберется — в омут угодит. Хотя съездить в столицу тоже неплохо. В качестве Маленького Героя.

К счастью, следующим посетителем оказался Мойстарик. Он уже перестал опасаться за жизнь сыночка: пришёл весёлый, довольный и даже хлопнувший по дороге пару кружек.

— Пошли домой, — сказал он с порога. — Забираю я тебя отсюда.

И помахал какой-то бумагой.

— Надо лечащего врача предупредить, — сказал я. — Он молодой, ему втык будет…

— Доктору Акратеону не до тебя, — сказал Мойстарик. — Он и без того втык от майора Трембу сейчас получает — весь госпиталь на ушах стоит…

— Это за что?

— Да какой-то больной у него сбежал… Гвардеец какой-то…

Во как! Куда же дозер смотрел?

— Папа, — сказал я. — А меня в столицу отправляют… За медалью третьей степени…

Он почему-то нисколько не удивился.

— Вот и славно! Будешь там, непременно зайди в самый шикарный университет… Не стесняйся, выбирай такой, где дети богачей и министров… Сбережения у Ярриков имеются…

— Так универ там только один и есть, — сказал я. — Имени Отцов, бывший Императорский…

— Ещё лучше — долго искать не придётся, — сказал Мойстарик. — Узнай, какие документы надо представить, сколько кому дать… Погоди, может, с медалью туда могут и бесплатно принять?

Вот же солёный сквалыга! Быстро сообразил! А я-то и не подумал…

— Папа, — сказал я. — Не тревожься. У меня свои деньги есть… Да и впереди ещё целый год…

— Хороший фермер урожай собирает, — многозначительно сказал Мойстарик, — а сам уже о посевной думает.

Против земледельческой мудрости не попрёшь. Я поднялся, сунул ноги в тапки и направился к двери. Мойстарик бросился меня поддерживать. Ох, он ведь меня до старости поддерживать будет. Причём до моей собственной…

— Барышня Лайта согласна ждать до следующего Бала Суженых, — сказал Мойстарик. — Разрешение получено — в виде исключения… И с господином полковником мы уже всё обсудили. Заделаешь нам внука — и езжай за образованием…

Ну почему я не окочурился, когда была такая роскошная возможность? Для чего боролся за жизнь мой организм, укреплённый кровью загадочного охотника? Чтобы меня вот так сунули рылом в неизбежность? Пусть даже такую желанную?

Нет, я ничего не имею против красавицы Лайты Лобату, не солекопскому сыну выдрючиваться, и должен я был, по идее, обрадоваться, и Князь мне отныне станет не только друг, но и родственник — отчего же так муторно на душе?

— Папа, — сказал я. — Вас-то, небось, никто не неволил. Хочешь — женись, хочешь — холостяжничай до смерти…

— Время было другое, — сказал Мойстарик. — Народу было навалом. А сейчас Неизвестные Отцы вытаскивают Отечество из демографической пропасти… Программа восполнения…

— Вот сами бы и восполняли, если Отцами назвались, — сказал я.

— Не говори так, сыночек! — Мойстарик даже вроде испугался. — Что за язык у нынешней молодёжи! Власти — джакч, Неизвестные Отцы — джакч…

— У меня известный есть, — сказал я и обнял его. — Зачем мне другие?

Массаракш! Надо же докторов да сестёр поблагодарить! И по обычаю, и по чести! И в палате убрать…

Сказал это вслух.

— Не до тебя им сейчас, — повторил Мойстарик. — У них там переполох, как на шахте после обвала. А убрать тут всё я уберу, ты не тревожься, тебе ещё нельзя…

…На крыльце госпиталя ждали нас Князь и Рыба. Самозваный кропринц был смурной, зато Нолу Мирош сияла.

— Здравствуйте, господин Яррик, — сказала она. — Посмотрите, что мы для Чаки приготовили…

Всего я мог ожидать, но такого…

Передо мной стоял экипаж. Только этим старинным словом и можно было назвать сие сооружение, блещущее воронёным металлом и алой эмалью.

— Неокрепшему организму полагается инвалидная коляска, — сказал Князь. — Садись, Сыночек. Господин Киру, велите вашему сыну сесть…

— Джакнулись вы, — сказал я. — Она же диких денег стоит. Нолу, это ты, небось, заказала?

— Вот ещё, — сказала Рыба. — На всяких калек тратить капитал? Нет, эта штука наша, санаторская…

— А что же я её раньше не видел?

— Так её Паук ещё до вас нашёл. И спрятал, как чувствовал. Потому что вы бы её уже сто раз раскурочили…

— Чаки, садись, — сказал Мойстарик. — Пусть люди видят. Заслужил.

— Садись, медалист, — сказал Князь. — Поехали. А то сейчас люди набегут, начнут аксессуары откручивать…

Мойстарику, видно, стало жаль аксессуаров, и он решительно усадил меня в кресло.

Массаракш! Там был даже ремень безопасности!

— Да откуда она в санатории-то взялась? — спросил я и тронул рычаг под рукой.

Коляска плавно покатила вперёд. Сама.

По дороге домой я услышал от Князя историю этого удивительного устройства. Дину не поленился навести справки, пролистав кучу пожелтевших документов.

…В санатории «Горное озеро» лечился от алкоголизма некий господин Шандру. Был он самым богатым человеком Империи и нефтяным магнатом. А цены на нефть в те времена зашкаливали, потому что оставалось её в Отечестве всего ничего. Ну, или так говорили, чтобы цены зашкаливали.

И вот лечится он от алкоголизма, попивает настоящий кидонский ром, бегает за киноактрисами и думает, что так будет вечно.