Читаем Вертикальный мир полностью

«Спасибо тебе, мой милый друг! Спасибо! — мысленно твердила Тали, вспоминая бледно-голубые, почти прозрачные глаза Геяо. — Перед всеми высшими существами, которые слышат меня, я обещаю вернуть тебе долг, возвратить многократно то добро, которое ты совершил. Настанет день, и я смогу отблагодарить тебя. Если случится однажды беда, пойду за тобой в огонь и во тьму, буду помогать, не жалея ничего, потому что очень-очень люблю… Боги, услышьте меня и примите моё обещание! Не дайте душе моей забыть!»

Онисана сегодня не прикладывал усилий для того, чтобы придать рифму тем словам, которые ему хотелось повторять. Стихи сами пробивались к нему из каких-то иных измерений, и в них была вся его боль, его мечты и молитвы. Он знал, что для всех учеников самое трудное теперь будет продолжать жить теми же Идеалами, которые вдохновляли их всегда. Легко верить в Законы, когда Законы эти отражены в бесчисленных томах священных книг на полках обширных библиотек, когда их неоспоримое величие подчёркивает сакральная архитектура, когда сотни людей в белых одеждах приходят к Учителю, чтобы научиться его мудрости… И как непросто продолжать верить, когда мир лежит в руинах, когда поруганы жрецы, когда Таинства приравнены к глупым суевериям, а искатели Истины презираемы и гонимы…

О, Господи, не дай мне впасть в Забвенье,Поверив в мир, который мне не мил,Где правит неразумное сплетеньеСлепых, бессмысленных, тяжеловесных сил.Не дай мне видеть в облаке туманаСкопление частиц простой воды.Внутри реалистичного обманаВзываю к небу: «Мне так нужен Ты».Когда Твоё беззвучное дыханьеЯ вдруг ловлю истерзанной душой,На жизнь моё никчёмное роптаньеСменяется звенящей тишиной.Лишь озарённый Разум вытесняетСомненье, страх, щемящую тоску,Я вижу ясно: всё объединяетОдин Закон, создавший Красоту.О, Господи, не дай мне впасть в Забвенье,В бессмыслице умрёт душа моя.Даруй мне неустанное стремленьеВсегда, везде, во всём искать Тебя!

Служители вошли в заброшенный и пустой город. Его было трудно узнать: он выглядел безжизненным и тусклым, хотя краски по-прежнему пестрели на стенах и капителях колонн. Ветер играл распахнутыми покосившимися дверями, и все дороги утонули в песке.

Тали и Онисана шли рядом; возвращение для них было радостным. Они поднялись по почти полностью засыпанным ступеням и, минуя приоткрытые тяжёлые двери, вошли в Храм Знаний. В колонном зале по-прежнему царил таинственный полумрак, и солнечные лучи заглядывали через узкие высокие окна. Они приветствовали Невидимое, прошли медленно в глубину и попали в сокровенную область — Святую Святых. Убрав песок и натерев пол ароматными маслами, они зажгли огонь перед алтарём, и в этот же самый миг другие огни вспыхнули во всех святилищах храмов. Город ожил.

Да, это было не вечно, и каждый ученик понимал, что в любой день может умереть. Но, несмотря на страх, от которого трудно освободиться телесным существам, где-то в глубине души Тали и Онисана были счастливы и спокойны. Они знали, что, когда придёт назначенный час и таинственный Голос позовёт их, они устремятся к Нему, к синеглазому Господину, они вернутся Домой…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Кланы Америки
Кланы Америки

Геополитическая оперативная аналитика Константина Черемных отличается документальной насыщенностью и глубиной. Ведущий аналитик известного в России «Избор-ского клуба» считает, что сейчас происходит самоликвидация мирового авторитета США в результате конфликта американских кланов — «групп по интересам», расползания «скреп» стратегического аппарата Америки, а также яростного сопротивления «цивилизаций-мишеней».Анализируя этот процесс, динамично разворачивающийся на пространстве от Гонконга до Украины, от Каспия до Карибского региона, автор выстраивает неутешительный прогноз: продолжая катиться по дороге, описывающей нисходящую спираль, мир, после изнурительных кампаний в Сирии, а затем в Ливии, скатится — если сильные мира сего не спохватятся — к третьей и последней мировой войне, для которой в сердце Центразии — Афганистане — готовится поле боя.

Константин Анатольевич Черемных

Публицистика