Читаем Вертикальный мир полностью

— Эй, Тали, ты, оказывается, тут! — радостный знакомый голос позвал её.

Она повернулась и увидела Геяо. Сильный и ловкий, он с лёгкостью управлял перегруженной, низко просевшей лодкой. Пока груз аккуратно поднимали на корабль, он вскочил на палубу и подошёл к Тали.

— Как давно я тебя не видел! Ты обещала, что мы встретимся ещё, — так и случилось. Но, я вижу, ты уезжаешь? — спросил Служитель с прозрачными добрыми глазами и нежно коснулся её руки.

— Да, — ответила она, и, неожиданно для самой себя, горько расплакалась.

— Ты вся дрожишь… — Он обнял её. — Не плачь, мне очень трудно видеть твои слёзы.

Они долго о чём-то разговаривали, глядя друг другу в глаза. Геяо улыбался, а в улыбке этой читалась грусть, он старался утешить Тали, хотя сам сейчас нуждался в утешении. И когда включился и засвистел двигатель корабля, в лодку посадили Тали. Она смотрела на Геяо с благодарностью и тоской, твердя про себя: «Спасибо, мой любимый друг! Спасибо!»

Корабль приподнялся, развернулся в сторону заката и легко заскользил над водой, навстречу заходящему солнцу. Когда берега уже не было видно и судно летело на полной скорости к неизвестному, Алаксон спросил.

— Почему ты так поступил, Геяо?

Широкоплечий гигант еле заметно улыбнулся, задумался на мгновение, а потом ответил:

— Если в моей власти сделать человека счастливым — я сделаю всё для этого. Здесь же я осчастливил сразу двоих, самых дорогих…

А про себя он добавил: «Пусть даже такой ценой».

Алаксон покачал головой, заметив, что к запястью Геяо туго привязана шёлковая голубая лента, вздохнул, вглядываясь в лилово-розовую даль, и подумал: «Я тоже встречу свою любимую там…»

Любовь — это неуловимое хрупкое чудо, которое так легко разрушить. Невозможно удержать её силой, и нельзя повелеть ей уйти. Если она вдруг посетила тебя, знай: ты удостоен великой чести. От её дыхания душа оголяется, открывается навстречу свежему ветру, становится лёгкой-лёгкой, вновь обретает свободу и невесомость… Владеть любовью нельзя, она разлита повсюду, и лишь изредка огрубевшее сердце способно уловить её.

Любовь оживляет всё, она стирает границы, разрешает противоречия, смягчает колкости и шипы, благословляет и желает добра тем, к кому обращены её глаза. Иногда кажется, что любовь, которой не суждено стать взаимной, сильнее прочих, но это только от того, что она лишена жажды обладания, что благо возлюбленного в ней гораздо важнее собственного счастья. Она есть сила, создающая пространство света, по которому вечно тоскует душа и куда стремится в бесконечном круговороте жизни. Любовь не бывает напрасной и безответной, она всегда величественна и уместна, она сама есть награда для любящего и лучшее, на что способен человек…

Онисана стоял один на краю высокой скалы и провожал взглядом отдалявшиеся и исчезавшие в догоравшем закате маленькие чёрные точки. Небо над его головой начало медленно темнеть, и вот-вот должны были проступить первые звёзды. Теперь он остался один… без Учителя и без Тали… «Прощай, моя маленькая сестра! Я бы отдал всё, чтобы ты осталась. Но…» Он закрыл глаза. Холодный влажный ветер бил его в грудь и трепал волосы, усиливая тревогу и чувство одиночества. Кругом было очень красиво, но полуразмытые очертания скал и плавно сливавшееся с морем небо вместо восхищения откликались в душе печалью, лишь обнажая внутреннюю пустоту. Эта наползавшая темнота естественным образом вызывала мысли о смерти, о том, что лучшее уже позади и не стоит больше чего-то ждать от жизни. «Ашаван покинул этот мир, Тали летит неведомо куда по бескрайним морским просторам, — а что делать мне? Я остался здесь, я продолжаю жить… Боги не забрали меня на Родину, но отобрали почти всё, что было так ценно… Что теперь будет со всеми Служителями? Как жить дальше? Ради чего?»

Вдруг откуда-то снизу, из мрака, послышался такой любимый, с детства знакомый голос: «Онисана! Где ты?» — и мир снова стал прекрасным…

Длинная белая процессия Служителей Солнца шла через пустыню, более не опасаясь ничего, не прячась от малейшего подозрительного шума, — теперь гибель не была так страшна для них, потому что совесть была чиста, а Задача — выполнена. Они следовали за теми, кто однажды помог Ассавану стать Верховным Жрецом Золотого города. Пока существуют Они, хранящие Связь, верящие в силу Духа и сражающиеся за Свет, — надежда есть и люди не покинуты. Если есть Они, всё может возродиться вновь, даже если остались лишь руины, даже если кругом торжествуют невежество и беззаконие, если исчезли книги и забыты вечные истины, даже если насмешливые взгляды с презрением взирают на тех, кто живёт Мечтой… Пока существуют Они, живущие ради Лучшего Мира, — всё может вернуться вновь…