Читаем Вертикальный мир полностью

«Физическая реальность есть лишь отражение метафизической. Тело человека — его самая грубая воспринимающая оболочка, и воздействие на него для нас наиболее ощутимо. Холод, жара, боль, голод не могут быть не замечены нами; если с телом что-то не так, оно непременно даёт о себе знать. Поэтому реальность физического мира для нас неоспорима, но человек есть нечто большее. Мы обладаем более тонкими инструментами Души, мы наделены способностями чувствовать и мыслить, проявлять милосердие, интуицию и волю. Всё это так же реально. Говоря словами Древнего Учения, в действительности плотный мир — лишь тень мира Идей. Ученик должен постепенно освобождаться от иллюзии, что обстоятельства ограничивают его, сдерживают и определяют большую часть событий. Обстоятельства есть следствие однажды совершённых действий, принятых решений, пойманных или упущенных шансов. Человек, живущий Идеалами, сильнее трудностей и обстоятельств. Он способен оторвать взгляд от земли, вырваться из вязкой трясины обыденности и равнодушия и заглянуть в мир, где живёт Свет, где царит Порядок и Справедливость, где возможно гармоничное сосуществование между всеми обитателями планеты. Человек, живущий Идеалами, не позволит себе проявить подлость или пребывать в инерции, перекладывая ответственность за события на других. Он сам становится тем, кто в мире, скованном условностями и ограничениями, начинает жить по благородным и вечным законам, не просит от других заботы и благ, а сам творит эти блага, своими собственными руками усердно и кропотливо созидая тот Мир, в котором хотел бы жить. Всё самое лучшее и великое в истории человечества было создано теми, кто искренне мечтал об этом благом будущем ещё задолго до того, как мечта эта показалась хоть сколько-нибудь реальной, теми, кто поставил благородные Цели во главе своей жизни, кто долго и упорно преодолевал тысячи трудностей и разочарований. Люди эти были самыми счастливыми из всех, потому что их вела и вдохновляла подлинная Реальность Духовного Мира».

Тали сидела с закрытыми глазами, запрокинув голову, и наслаждалась нежными утренними лучами, ласкающими её лицо. Она любовалась оранжевым светом через сомкнутые веки. Вдруг что-то заслонило солнце. «Что это может быть?» — подумала она, не желая открывать глаз — слишком хорошо ей было. Приятные размышления медленной вереницей проплывали в её голове, и отвлекаться от них совсем не хотелось. Но тень не исчезала… Тогда Тали приоткрыла глаза и увидела перед собой силуэт человека. Солнечные лучи за его спиной ослепляли, и лица его нельзя было разглядеть. Девушка старательно всматривалась, от яркого света выступили слёзы. Заметив это, незнакомец развернулся так, чтобы Тали могла рассмотреть его.

— Здравствуй! Ты новая ученица Ассавана? — торопливо спросил он.

Тали встала.

— Да.

— Совсем молодая, — сказал он сам себе, потом прищурился и оглянулся на солнце.

— А кто ты? — поинтересовалась Тали.

Он был одет как Служитель, в длинное белое одеяние. Спутанные волосы выглядели неаккуратно. Одежда, заметно потрёпанная и запыленная, давала понять, что человек несколько дней провёл в пути.

— Меня зовут Геяо. Я тоже являюсь учеником Ассавана. Большую часть года вместе с моими братьями мне приходится проводить в путешествиях. Неудивительно, что ты меня не знаешь.

— Я слышала о тебе.

— Рад этому, — скоро произнёс Служитель и улыбнулся.

Тали ненавязчиво рассматривала его. Это был мощный широкоплечий гигант с прозрачными голубыми глазами; несмотря на крепкое телосложение, он казался воздушно-лёгким. Тонкие губы, иссушенные ветрами пустыни, говорили о необыкновенной выносливости этого человека.

— Как твоё имя? Ты мне кого-то напоминаешь. Возможно, я видел тебя раньше. Ты откуда?

Его быстрая манера изъясняться заставила Тали улыбнуться. Так молниеносно отвечать на вопросы она не умела.

— Меня зовут Тали. Наверное, я напоминаю тебе Онисану, моего родного брата. Мы с ним очень похожи.

— Ты — сестра Онисаны?

Тали кивнула.

Геяо широко раскрыл изумлённые бледно-голубые глаза. При ярком свете они выглядели почти бесцветными.

— Да-а-а, вы похожи, — протянул он, остановив взгляд на её лице. — Ну, если так, тогда пойдём со мной, я тебе кое-что покажу.

И он быстрым шагом направился куда-то, прочь от колоннады. Тали последовала за ним.

Геяо так легко перемещался по песку, будто умел летать, а ноги Тали то и дело проваливались и вязли. «Куда мы идём? — думала молодая ученица, — там же ничего нет. Границы города уже закончились».

Широкоплечий гигант остановился около невысокой гряды камней.

— Смотри! — крикнул он, присел рядом с серой скалой и засунул руку в узкую щель.

Тали внимательно наблюдала за ним. Плавные движения этого человека напоминали грациозные повадки кошек, удивительное сочетание силы и ловкости завораживало взгляд. Он сморщился, силясь дотянуться там до чего-то, а потом быстро вытащил руку вместе с загадочным мутновато-белым предметом правильной формы.

— Ты когда-нибудь видела такое? — спросил он, разглядывая кристалл.

— Нет. Что это?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Кланы Америки
Кланы Америки

Геополитическая оперативная аналитика Константина Черемных отличается документальной насыщенностью и глубиной. Ведущий аналитик известного в России «Избор-ского клуба» считает, что сейчас происходит самоликвидация мирового авторитета США в результате конфликта американских кланов — «групп по интересам», расползания «скреп» стратегического аппарата Америки, а также яростного сопротивления «цивилизаций-мишеней».Анализируя этот процесс, динамично разворачивающийся на пространстве от Гонконга до Украины, от Каспия до Карибского региона, автор выстраивает неутешительный прогноз: продолжая катиться по дороге, описывающей нисходящую спираль, мир, после изнурительных кампаний в Сирии, а затем в Ливии, скатится — если сильные мира сего не спохватятся — к третьей и последней мировой войне, для которой в сердце Центразии — Афганистане — готовится поле боя.

Константин Анатольевич Черемных

Публицистика