Читаем Вертикальный мир полностью

Тали зажмурилась от сверкания капельки и непроизвольно повернула лицо наверх, к своему божественному кумиру. Его тепло стало постепенно согревать её тело, закоченевшее в тени. Какое-то особое чувство возникло в ней, будто в неё вдохнули новые силы и новую жизнь. Печали развеялись в горячих лучах, и в сердце заиграла необъяснимая жизнеутверждающая радость. Радость, вызванная осознанием существования высшего, запредельного, управляющего всем Существа, понять которое можно только приблизившись к Нему.

Если бы над скалами не появлялось Солнца, у Тали не было бы ничего в этом бессмысленном мире — ни радости, ни утешения…

Она понимала: пока существует свет, существует прекрасное и совершенное. Капля воды выглядит серой и мрачной, но как только в ней отразится утренний луч, она превращается в настоящее сокровище! Камень, пропускающий свет, — это драгоценный алмаз; а небо, не закрытое тучами, так прозрачно и высоко!

Тали подумала: «Может быть, моя душа тоже способна быть кристально-чистой и сверкать, отражая свет? Наверное, именно в такие моменты я испытываю счастье, потому что счастье похоже на прозрение, на долгожданное исцеление от тяжкого недуга, на лёгкость, которая приходит, когда разжимаешь пальцы и отпускаешь то, что так страстно желал ухватить… Оно всегда где-то рядом, идет на два шага впереди и почему-то вечно ускользает…»

Солнце покинуло скальный коридор, и мир кругом погрузился в тень. И тогда сразу стало холодно и неуютно, трепет в сердце исчез, и прежние мысли стали одолевать Тали. Печаль, снова печаль захватила всё её сознание, и тогда разом перестали существовать все её маленькие друзья: капельку уже нельзя было различить среди мелких каменных трещин, небо снова стало обычным.

Тали встала и пошла куда-то, несколько минут продвигаясь по узкой тропе на дне ущелья. Через некоторое время она вышла на открытую площадку. Каково же было её удивление! Здесь не изменилось ничего: всё также сияло солнце, пели птицы, а быстро убегающий ручей переливался всеми цветами радуги. Тали рассмеялась, и гулкое эхо разнесло её смех по окрестным скалам. «Тут по-прежнему яркий солнечный день, просто я не вижу этого и потому считаю, что его нет!»

И Тали стояла не двигаясь, рассматривая незнакомое место. А её невидимые друзья улыбались ей с недосягаемых вершин, из-за чахлых кустарников, с высоты облаков, где могут находиться лишь птицы и ветра, из-под неподвижных холодных камней, складывающихся в неровную дорогу под её ногами.

«А может быть, всё это бессмысленно? Может, все мои открытия — это всего лишь ничего не значащие фантазии? Почему больше нет никого, кто бы так же, как я, искал сокровенное и тайное там, где остальные видят лишь безмолвные камни? Почему в моей жизни нет человека, который был бы мне близок по духу, мог бы разделить мои мысли? Онисана! Где же ты, Онисана?! Если бы ты остался со мной, превратилась бы я в отшельницу среди скал? Но нет, я не знаю этого. Но по-другому теперь жить не могу».

Тали побрела неведомо куда по тропинкам, выстроенным самой природой. Они уводили её далеко от знакомых мест, но она не замечала этого; когда же почувствовала, что больно стёрла ногу, опустилась на землю отдохнуть. Перед ней по земле, перекидываясь с камня на камень, вилось простое растение с вытянутыми листьями и нежно-розовыми цветами. Какое же необыкновенное мгновение застала Тали: часть цветочков, на солнце, ещё была открыта, а другие, в тени, уже начали закрывать свои круглые чашечки! Она рассматривала их, ставшие полупрозрачными в лучах заходящего солнца… И вдруг ей показалось, что в самом центре цветка что-то быстро движется, вибрирует из стороны в сторону. Чем больше открыт венчик, тем эти движения отчётливее, будто кто-то очень маленький и почти невидимый управляет своим розовым домиком, готовя его ко сну.

Заходящие солнечные лучи часто приоткрывают завесу невидимого мира, а внимательный и чистый помыслами человек может вдруг заметить то, о чём много раз слышал, но во что давно перестал верить…

Крошечные прозрачные существа постоянно двигались, и на что были похожи они, Тали не могла рассмотреть. В общих чертах они напоминали маленькие капельки с крутящимся хвостом. Тали отвела взгляд и замерла от удивления: всё вокруг наполнилось таинственной жизнью невидимых существ. Точнее, они лишь считались невидимыми, в действительности же они всегда жили рядом, занимались своими делами, наполняя собой воздух и облака, заселяя расщелины камней и обитая в каждой капле утренней росы. Мир вокруг пульсировал, искрился, жил своей жизнью прямо здесь, среди людей, которые, большей частью, не замечали этого.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Кланы Америки
Кланы Америки

Геополитическая оперативная аналитика Константина Черемных отличается документальной насыщенностью и глубиной. Ведущий аналитик известного в России «Избор-ского клуба» считает, что сейчас происходит самоликвидация мирового авторитета США в результате конфликта американских кланов — «групп по интересам», расползания «скреп» стратегического аппарата Америки, а также яростного сопротивления «цивилизаций-мишеней».Анализируя этот процесс, динамично разворачивающийся на пространстве от Гонконга до Украины, от Каспия до Карибского региона, автор выстраивает неутешительный прогноз: продолжая катиться по дороге, описывающей нисходящую спираль, мир, после изнурительных кампаний в Сирии, а затем в Ливии, скатится — если сильные мира сего не спохватятся — к третьей и последней мировой войне, для которой в сердце Центразии — Афганистане — готовится поле боя.

Константин Анатольевич Черемных

Публицистика