Читаем Вероника из Тарлинга полностью

Дотронуться до сморщенного синюшного пяточка даже черенком метлы Вероника так и не решилась — снова выручил Бертан. Верный солдат Конты также помог убрать следы крысиного пира из ледника и очистить кладовую. А вот бледная Этелина сразу попросила расчет и убеждала Веронику как можно скорее продать мастерскую.

— Разве сама не видишь? У вас творятся плохие дела. Нет, нет, я здесь не останусь даже в память о твоей доброй матушке.

Один только подмастерье Люго с мальчишеским задором собирал с пола разбитые черепки, сетуя, что столь славное побоище произошло без его участия.

Бертан ласково потрепал паренька по вихрастому затылку.

— Из тебя бы вышел отличный воин. Когда надоест шить перчатки, разыщи меня, возьму таскать за собой броню.

— Не вздумай удрать с солдатами, — сердито предостерегал Баффо, — ты уже многому здесь научился, наследников у меня нет, кому еще мне придется передать свое дело?

Люго шмыгал носом, что-то смекал про себя, исподлобья поглядывая на престарелого мастера, что так откровенно заговорил о его будущем.

Вспоминая события того дня Вероника с грустью посматривала на уцелевшую баночку с малиновым джемом. Нужно приготовить Марлен чай, дать последние наставления Баффо, который обещал присмотреть за бабушкой во время праздника.

Бертан уже давно ждет у порога, с таким провожатым не страшны темные улочки заснеженного городка. А ведь сегодня самая длинная ночь в году. Конта обещал встретить Веронику в ратуше, прилюдно назвать своей невестой. Значит, скоро можно будет оставить мастерскую и до отъезда герцога из Тарлинга поселиться в доме д, Эберви — родного отца.

Со двора послышалось громкое пение и пронзительный свист. Народные гуляния были в самом разгаре. Каждый год самые веселые горожане наряжались в пестрые костюмы, украшали себя лентами и еловыми ветвями, прятали лица за масками, которые должны были защитить от злых сил.

— Бертан, давай подождем, пока барабанщики пройдут мимо, — взмолилась Вероника. — В прошлый раз меня чуть не увлекла за собой такая толпа, когда я спешила на площадь к костру.

— Ты же сама знаешь, отчего они так шумят, — тихо проговорил солдат, — знаешь, отчего бешено щелкают кнуты и отчаянно звенят колокольца. Люди хотят изгнать из города демонов тьмы и в то же время будят юное Солнце. Скоро начнут поджигать чучело Зимы — не хочу пропустить это зрелище, держись крепче за мою руку и накройся плащом, мы выскользнем из дома незаметно, а на случай пьяных бродяг я припас деревянный меч.

Несмотря на опасения Вероники они легко миновали путь до главной площади. Островерхий собор возвышался в стороне мрачной громадой, сегодня ни один огонек не украшал его маленький дворик. Храм Всеблагого терпеливо ждал пока схлынет лихая стихия древних торжеств, и город вновь проснется наутро кротким и тихим. Так бывало всегда.

Между тем жители Тарлинга с факелами в руках окружили деревянный постамент с черным крестом, устремленным в звездное небо. Соломенное чучело с раскинутыми когтистыми лапами самодовольно ухмылялось во весь красный рот, нарисованный на грубой мешковине, изображавшей голову. Помятая шляпа съехала на бок, связка крохотных бубенцов позвякивала от легких порывов ветра.

— Помню, в детстве я боялась на него смотреть, — пробормотала Вероника, удерживая рукой широкие края капюшона.

Бертан даже не успел ответить, как из темноты выскочил высокий крупный парень в остроклювой маске с узкими прорезями для глаз. Его зычный голос разнесся далеко по площади.

— Она здесь! Эге-гей, сюда! Я нашел вам королеву праздника, ребята!

Вероника с трудом узнала в бесцеремонном ряженом мясника Гальреда Гуса. И сейчас же толпа парней, изображавших лесное зверье, окружили молодую швею, мигом оттеснив от нее Бертана.

— Хей! Хей! Будем же чествовать Королеву Веселья! Да здравствует Хозяйка Беспорядка.

Припомнив последовательность обряда, с замиранием сердца Вероника уселась на простенькие носилки, увитые гирляндами посеребреных шишек, и помахала рукой Бертану.

— Передай своему господину, что мы скоро прибудем в ратушу! Пусть найдет меня там.

Здоровенные молодцы в оленьих и волчьих шкурах с гиканьем пронесли носилки с «королевой» по площади, пока их приятели ожесточенно дули в свирели и рожки, создавая непередаваемый гвалт. Но горожане уже взялись за руки и, степенно вышагивая вокруг будущего костра, затянули старинную песню:

Дом укрась ты остролистом,

Это время для веселья,

Надевай свои наряды,

Прогони-ка злую зиму.

Глянь, полено полыхает,

Пой под лютни вместе с другом,

Разбуди скорее Солнце,

Подари удачу году.

Фа-лари-лари-ла! Фа-лари-лари-ла!

Старейшина цеха кузнецов вышел вперед и от своего факела зажег охапки соломы вокруг постамента. Площадь тотчас огласилась торжественным ревом множества глоток — чучело Зимы вспыхнуло и затрещало, повертываясь из стороны в сторону, будто желая сбежать с места казни.

Над ухом Вероники раздался хриплый голос Гальреда, собиравший друзей:

— Пора за столы, пришло время набить животы куропатками и колбасами, а после залить все добрым ячменным пивом.

— Дорогу Королю Веселья и его славной Леди!