Читаем Вернуться живым полностью

– Ушли по кяризу. Мы их обложили с двух сторон, они и сбежали. Четыре сапера мертвы, двое ранены и контужены. Вовремя мы к ним добрались, у ребят патроны заканчивались.

– Саша, забрасывайте дыру в колодец дымами, пусть там сдохнут!

– Уже закидали.

– Трупы «духов» остались?

– Нет, они раненых и убитых унесли. Пакеты перевязочные, кровь, шприцы, бинты валяются. А тел нет.

– Молодцы, хоть и мерзавцы. Ну, да ладно. Еще рассчитаемся, сочтемся. Где БМП?

– Подошла с той стороны, за стеной стоит, – махнул рукой в сторону двора Мандресов.

– Пусть бьет вдоль поля, прикроет нас чуть-чуть! – громко крикнул я.

– Никифорыч, ты чего орешь? Тебя хорошо слышно.

– А я сам не слышу. Оглушило немного.

– Впереди в винограднике четверо «духов» валяются. Их из пушки срезал наводчик. Может, сходим за автоматами? – предложил Мандресов. – Трофеи как-никак.

– Сообщи комбату и спроси разрешения. Танк идет сюда или нет?

– Два танка уже подошли к КП роты, сейчас ползут сюда. Приказали обозначиться красными ракетами. У меня одна осталась. Есть еще?

– Держи! – Я протянул ему сигнальную ракету. – Только артиллерию не вызывай для поддержки. Промахнутся – разнесут нас на куски! Я присел на поваленное дерево, чтобы унять дрожь в ногах, и начал теребить больные уши.

Мандресов отправил вперед, к следующему дому, трех бойцов с Грищуком. Едва ребята вошли в виноградник, как попали под обстрел.

– Саша! Прикрой! – крикнул я ротному, срываясь с места. – Муталибов, Шапкин, за мной!

Мы перескочили через невысокую стену, и тотчас перед нами, метрах в десяти, разорвались две минометные мины. Виноградник вспороли автоматные очереди, а затем выстрелило безоткатное орудие. Я упал в кустарник, обдирая лицо и руки. Уф-ф, вроде бы осколки просвистели мимо. Ничего не болит. Не задело… Переползанием и перебежками, на четвереньках, мы добрались до развалин. В двухэтажном домике у лестницы стоял Тетрадзе и страховал вход.

– Кто наверху, Роин Александрович?

Грузину очень нравилось, когда его называли по имени отчеству.

– Ташметов, Алимов, Зибоев. Впереди «духи», много «духи». Адын бандита Ташметов убил.

– Кто кого убил? Ташметов или Ташметова? Тебя сам черт не поймет! – разозлился я, испугавшись за хорошего солдата.

– Нэт! Ташметов жив! «Дух» мертва.

– Уже хорошо! Тетрадзе, стой тут и ни шагу в сторону. Чужих увидишь – сразу стреляй. Не нервничай, ты ведь старый воин, полтора года в армии! Шапкин, останься с ним.

– Всэ будэт харашо, камандыр! – заверил меня грузин.

Я и Муталибов поднялись по пыльным ступеням на второй этаж. На полу, осторожно выглядывая в окно, лежали солдаты. Пули стучали по стене, осыпая глину и откалывая щепу от деревянных балок потолка. Сидящий на полу Зибоев заряжал пулеметную ленту, что-то напевая.

– Мирзо, о чем поешь? – спросил я солдата.

– Да мало-мало о девушках пою, успокаивает.

– «Духов» много?

– Очень. Там впереди окоп, блиндаж и штабел выстрелов к безоткатному орудию. В яма миномет стоит. Наверное, скоро сюда гранатой стрелнут. Плехо будет всем нам. Сапсем плеха.

Подняв глаза на уровень края окна, я увидел бородатого главаря, руководящего бандитами. Они разворачивали безоткатное орудие в сторону Мандресова. Прицелившись, я выдал длинную очередь, выпустив половину магазина.

Главарь упал, но безоткатка успела выстрелить. Зибоев высунул ствол ПК и скосил очередью оставшийся расчет. Из блиндажа выскочил гранатометчик и, не целясь, выстрелил в нашу сторону. Промахнулся, попал в стену. Пыль, куски глины и дерева посыпались на нас. Я осторожно посмотрел в проем, одновременно перезаряжая пустой магазин. Автоматчики засыпали нас очередями, из окопчика вылез еще один гранатометчик.

– Бойцы! Бегом вниз! Даем деру, сейчас накроют! – заорал я солдатам.

За три секунды мы спрыгнули на среднюю площадку лестницы и укрылись в какой-то нише. Бах-бах!!! Две гранаты завалили крышу и проем между двух окон. Во входную дверь забежал окровавленный сержант. Из открытого рта Ходжаева фонтанчиком брызгала кровь. Над гортанью зиял глубокий порез, а из подбородка торчал осколок.

– Хамзат! Что с тобой, брат? – вскричал Муталибов, подхватив на руки раненого земляка.

Раненый промычал что-то в ответ, вытаращив огромные глазища-маслины. Он открыл рот и выплюнул в нашу сторону ярко-красный фонтан, кроме того, из перебитой и разодранной руки тоже стекал ручеек крови.

– Гасан! На пакет, перевязывай! – скомандовал я Муталибову. – Быстрее, а то кровью истечет.

– Я не могу, у меня руки дрожат! Не смогу, я не люблю, я боюсь кровь! – громко прокричал Гасан. Он схватил за плечи раненого и заорал еще громче: – Брат, не умирай!

– Гасан, жгутом перетяни ему руку! – рявкнул я и приложил тампоны к горлу и подбородку. Это не помогло. Рана очень сложная. Как ее перетянуть? Не на горло же жгут накладывать. Чем дышать тогда будет?

– Медик! Где медик? Ташметов! Тащи сюда Авлеева!

В комнату заскочил санинструктор Авлеев и принялся перевязывать раненого, наматывая массу бинтов на голову. Сержант-медик бросал на меня испуганные взгляды, помня о своей подлости в рейде под Талуканом.