Читаем Вернуться и вернуть полностью

Борг скривился, словно от пощёчины, сверкнул глазами и вылетел из комнаты, хлопнув дверью, а Мастер сообщил мне самым мерзким голосом:

— Честно говоря, давно мечтаю поступить с тобой подобным образом.

— Каким?

— Взять за горло!

— Почему же не берёшь?

— Потому что знаю: ни к чему это не приведёт. Ни к хорошему, ни к плохому. А напрасно тратить силы не в моих правилах!

— Что это творится в тихой гостинице? — Озорной голос Матушки ворвался в открытую дверь, жалобно поскрипывающую на петлях после знакомства с могучей дланью королевского телохранителя. — Гром, грохот, разъярённые молодые люди… К себе ли домой я иду?

— К себе, к себе, Эри! — поспешил ответить Рогар, встречая свою возлюбленную коротким, но очень нежным поцелуем.

— А, так вы оба здесь! — Сталь серых глаз мгновенно наполнилась теплом. — Тогда ничего удивительного: если два сорванца находят общий язык, остаётся только молиться о спасении мира!

Боги, до чего же она прекрасна, когда улыбается… Невольно любуюсь тем, как светится слегка усталое, но умиротворённое лицо женщины, некогда научившей меня признаваться в чужих ошибках.

Заметив моё восхищение, Матушка смеётся:

— Не смотри на меня как на богиню! Я чувствую себя неловко.

— И совершенно беспричинно! Мало какая богиня сравнится с вами красотой души, почтенная госпожа!

— Утихомирь своего подопечного, Рогар, он заставляет меня краснеть. Как молоденькую девушку, — шутливо просит Эри, но Мастер печально возражает:

— Подопечного? Если бы… К сожалению, я не могу ему приказывать. Разве что попросить.

— Как это понимать? — Женщина мигом серьёзнеет. — Неужели ты… Этого не может быть! Ты всё-таки… нашёл?!

— Сначала я тоже так думал, — сокрушённо признал Рогар. — Но выяснилось, что действительность несколько отличается от моих представлений о ней.

— И в какую сторону? — В голосе Матушки звенит напряжение, готовое вспыхнуть восторгом или скорбью.

Пусть весь мир наперебой уверяет меня, что эти двое не любят друг друга, но достаточно услышать лишь несколько слов, слетевших с мягких губ, чтобы утверждать: Эри не мыслит себя без Рогара. Любая его неудача ранит её, и, наоборот, самая ничтожная победа расцветает счастьем в сердце этой женщины. Она едва ли не сильнее своего возлюбленного жаждет, чтобы он осуществил свои планы. И будет скорбеть во сто крат горше, если оные планы разрушатся…

Что же ты скажешь ей, Мастер? Обрадуешь? Огорчишь?

— Видишь ли… — начинает Рогар, медленно и мучительно подбирая слова. — Оказалось, что я опоздал.

— Опоздал? — Камушек падает в пропасть.

— Да, милая. Этот молодой человек стал Мастером без моего участия. Сам. Своими силами. И мне придётся начинать сначала.

Ладонь Эри сочувственно дотрагивается до загорелой щеки.

— Ничего… Ты сможешь. Ты успеешь.

В комнате, накрытой облаком скорби, стало трудно дышать. Но я не собирался оставлять двоих дорогих мне людей в безысходном унынии:

— Позвольте и мне высказать своё скромное мнение! Сам или не сам, стал или не стал — лично я не замечаю в себе перемен к лучшему. Уверяете меня в достижении какого-то мастерства? Отлично! Спорить не буду. Но кое-кто неправильно расставил вешки во временном потоке: до нашей первой встречи я был просто запутавшимся в обидах и неудачах ребёнком и уж никак не походил на заготовку для Мастера, кто бы что ни говорил! Если изменения и произошли, то они были вызваны и вашими стараниями. Поэтому предлагаю сделку: если в течение нескольких лет, которые остаются на поиски, ты не найдёшь себе достойного ученика, я, так уж и быть, попробую сыграть ту роль, которую ты мне определил. Но всё же, думаю, до такой крайности дело не дойдёт… Договорились?

— Вы только поглядите, на что готов этот парень, только бы не допустить женских слёз, — задумчиво подвёл итог моей речи Рогар, и я почувствовал, как уши начинают гореть. — Пожалуй, стоит запомнить, где находится твоё слабое место.

— Слабое? — улыбнулась Эри. — Ты неправ. Это очень сильное место. Но с таким видением мира трудно жить.

— Трудно? — огорчённо переспрашиваю, а Матушка кивает:

— Ты видишь лучшее, что есть в чужих душах, и для тебя оно важнее живущей там же черноты. А тьма, между прочим, очень часто подчиняет себе свет, если тот недостаточно силён. Наверное, тебе следует стать немного черствее сердцем… чтобы выжить.

— Черствее? Я пробовал. Это не очень-то приятно.

— Пока не привыкнешь, — подсказывает Рогар.

— Привыкнешь… Привычка — самая страшная вещь. Из неё рождаются всевозможные напасти… Пожалуй, я немного погожу привыкать, хорошо?

Глаза Эри смеются, когда она поворачивается к Мастеру и заявляет:

— Опоздал ты или нет, не так уж важно. Важно то, что вы встретились и изменили друг друга. А заодно и всех тех, кто оказался поблизости… Было явлено настоящее чудо, иначе не скажешь! Не знаю, каким до этой встречи был Джерон…

— И хорошо, что не знаете! — Вздрагиваю от удара хлыста воспоминаний.

— Может быть, — соглашается Матушка. — Но вот ты, мой дорогой, определённо изменился!

— И как, позволь спросить?