Читаем Вернуться и вернуть полностью

— Есть ещё поводы грозно хмуриться? — уточняю. Знаю, что иных поводов для недовольства нет, но всё же… Надо быть вежливым и внимательным. Хоть изредка.

— Грозно? — Мастер делает вид, что ничегошеньки не понимает.

— Ну, будь я малость потрусливее, давно бы уже прятался от тебя под столом!

— Неужели? — Ехидство в голосе наличествует, но пока что уж очень горькое.

— Обязательно! Но ты не ответил. Сердишься? — Стараюсь удержаться на грани между настойчивостью и надоедливостью.

— Считай, что да. — Вполне заслуженный ответ.

Одолжение мне делаешь, дяденька? Это ты напрасно: я одолжений не приемлю. Сам могу кому хочешь… Впрочем, не сейчас.

— Я поступил плохо, верно?

— Сам догадался или кто подсказал? — Спокойствие тона, близкое к безжизненности, меня не обманывает: Мастер язвит. И это меня очень даже радует.

— Вообще-то подсказали, — спешу признаться. Самым искренним образом. — Я, знаешь ли, человек рассеянный и даже то, что под ногами валяется, не всегда разглядеть могу.

— А ещё ты — наглый лжец! — припечатывает Рогар, отбрасывая за ненужностью мертвенную официальность.

— Снова здорово! — всплескиваю руками. — В чём же я тебе солгал? И когда?

— Да только что! Объявил себя рассеянным и ненаблюдательным. И это после всего…

— После чего?

— После того, как разделал Ригона на три счёта! — В голосе Мастера нарастает возмущение.

— Кстати о Ригоне. Если бы я был умнее, то не полез бы в драку с ним.

— По какой же причине?

— Как ни стыдно сознаваться в собственной глупости, но… Я отметил присутствие эльфийской крови в упомянутом молодом человеке, однако не сообразил, что ему стукнуло куда больше лет, чем отразилось на юном личике. То есть я совершил непростительную ошибку и подверг себя неоправданному риску. А ещё… Тебя напугал.

— С чего это ты решил, будто я испугался? — Недовольный взгляд, дно которого припорошено щепоткой стыда.

— Да сразу видно было! Если уж ты о помощи Ректора просил, значит, совсем растерялся!

— Растерялся, говоришь? — Голос Рогара холодеет. — Растерялся? А что мне оставалось делать, если ты… Полез прямо в…

— Хочешь, скажу, как ты должен был поступить? — хитро щурюсь. Мастер предчувствует очередную проделку с моей стороны, но всё же требует:

— Скажи!

— Ты должен был взять меня за ухо и отвести домой. А мог бы прямо там во Дворе и выпороть. На глазах у всех. И предоставить «Ножам» возможность решать проблемы без моего непосредственного участия. Такое тебе в голову не приходило?

Смотрю в глаза Мастера, настойчиво и внимательно. Достаточно внимательно, чтобы заметить тень ответа. И знаете — какого? «Не приходило»! Да что же такое творится в подлунном мире?!

Горестно вздыхаю и опускаю взгляд. Делаю паузу (для усиления эффекта и собственной концентрации), потом говорю, тихо, но внятно:

— Похоже, по степени разумности мы с тобой близнецы-братья. Во всяком случае, ты ведёшь себя уж откровенно непристойно и вынуждаешь сделать тебе выговор. Строгий. Если я ношу ошейник, со мной надо и обращаться соответственно! А ты… Скажи на милость, почему не всыпал мне горячих ещё до того, как я пустился в очередную опасную глупость?

— В самом деле, дурак… Полный.

Поднимаю глаза. Мастер… улыбается. Грустно, но очень светло.

— Я и не спорю, что дурак… Всегда всех предупреждаю. Только никто сразу верить не хочет, а потом… становится поздно.

— И откуда ты такой взялся? — слышу первый настоящий вопрос с начала беседы.

— Оттуда, где таких больше нет.

— Уж это точно… И не было, наверное? — подкалывает Рогар.

— За это не поручусь, — не скрываю сомнений. — Жду твоего решения!

— Насчёт чего? — Недоумённый взгляд. Ну вот, опять я затуманил человеку мозги своими шутками… Сам, кстати, путаюсь, и весьма успешно.

— Справедливого возмездия за моё гнусное поведение.

— Возмездия? — Серые глаза чуть расширяются.

— Извиняться не буду, и не надейся!

— Это почему же? — Чуть разочарованное удивление.

— Потому, что моя сестра совершенно справедливо полагает: извиняться нужно только за то, что противоречит твоей природе. А поскольку всё содеянное самым непосредственным образом проистекает из моей глупости… Извиняться не за что.

— Занятное рассуждение. Мудрое, — оценил Рогар. — Значит, просить прощения не хочешь?

— Но и от наказания бегать не буду, — торжественно подтверждаю собственную позицию.

— И как же мне тебя наказать? — Размышление вслух. Если в нём и есть доля лукавства, то слишком крохотная, чтобы быть заметной.

— Как пожелаешь.

— Примешь любое наказание?

— Любое, — киваю. Смиренно, как только могу.

— Любое-любое? — настаивает Мастер.

— Я же сказал: какое пожелаешь. — Дотошность Рогара начинает меня пугать.

— Хорошо… — Удовлетворённый блеск в глазах. — Тогда в качестве наказания ты ответишь на мой вопрос. И ответишь правду!

Вот до чего способно довести неконтролируемое любопытство. До детских ошибок. Правду хочешь услышать? Что ж… Сейчас услышишь.

— Спрашивай.

Мастер выдерживает паузу (наверное, чтобы заставить меня поволноваться сверх меры), а потом я слышу то, от чего впору заплакать:

— Кто ты?