Читаем Верная Рука полностью

Мы скакали теперь по пологому, но неуклонно поднимающемуся, протянувшемуся на многие мили каменистому плоскогорью. Деревья здесь росли довольно далеко и обособленно друг от друга. Солнечные лучи, не сдерживаемые никакими помехами, высвечивали пространство между ними со всей своей мощью, и этот контраст между изумрудно-зеленой хвоей крон и оазисами яркого света словно притягивал наши взгляды, захватывал все наше внимание, заставляя любоваться игрой тени и света. Но Виннету быстро вывел нас из лирического состояния, сказав, что мы — на подходе к Куй-Эрант-Яу — Медвежьей долине, где встречаются гризли. Ни один индеец никогда бы не стал здесь разбивать лагерь, потому что серый хозяин гор, об очень свирепом нраве которого известно каждому охотнику, не терпит никаких костров в своих владениях и, как только видит их, тут же идет в нападение на человека.

Тем не менее Дик Хаммердал спросил беспечным тоном:

— Так будем мы ночевать в Медвежьей долине или нет?

— Нет, — ответил Виннету.

— А зря. Я не прочь продырявить шкуру какому-нибудь гризли.

— Нас семеро. Чтобы чувствовать себя более или менее безопасно, мы должны выставить четырех человек на охрану лагеря, остальные трое в это время, конечно, смогут спать, но лагерь, в котором троих человек охраняют четверо, — плохой лагерь.

— В дозоре я встречу медведя или когда буду спать — какая разница! Все равно конец у него будет один — пристрелю.

— Мой маленький толстый брат уже когда-нибудь убивал дикого зверя во время сна?

— О! Да сто тысяч раз! Моя давняя мечта — убить бизона или даже целый выводок бизоньей семейки. Ты ведь знаешь это, а, Пит Холберс, старый енот?

— Да, — сказал его долговязый приятель, мечтательно вздохнув. — Во сне каких только подвигов не совершишь!

— Не пытайся осрамить меня, Пит Холберсс! Я-то хоть во сне бываю настоящим мужчиной, а ты и в жизни, и во сне — старый, неуклюжий енот!

— Хм. Неуклюжий… А ты приведи-ка сюда хоть одного гризли, посмотрим тогда, кто из нас неуклюжий.

Слова Виннету о гризли чрезвычайно заинтересовали меня. Обычно эти животные семьями не живут, но по его словам выходило, что серых медведей здесь великое множество.

— Неужели в этой долине медведи живут не так обособленно, как их сородичи в других местах? — спросил я у Виннету.

— Ни один гризли-самец не ищет другого, — ответил Виннету. — Но он тянется к самке, пока она кормит малыша, потому что он — любящий и заботливый отец. Но когда мой брат увидит эту долину, он поймет, почему серых медведей здесь можно встретить гораздо чаще, чем где-либо еще. Когда бизоны мигрируют, они непременно проходят через Медвежью долину. Место это — такое высокое и отдаленное, что охотники сюда не добираются. Гризли спокойно чувствуют себя в здешних зарослях, хотя иногда и устраивают страшные драки, особенно в брачный период. Здесь можно увидеть столько останков побежденных в этих драках, сколько не подстрелит ни один охотник. Если у нас будет время, мы сможем задержаться в долине и поохотиться.

— К сожалению, времени у нас мало. Оно к тому же в пути всегда проходит быстрее, чем нам кажется, не замечал?

И словно в подтверждение моих слов на пути у нас встал крутой склон, почти стена, на вершину которой нам надо было подняться самое большее за час. Там, на самом ее верху, было лесистое плато, во многих местах прорезанное довольно глубокими трещинами. Как одеяло на горбе какого-нибудь мощного животного, плато плавно перетекало после высшей точки на другую сторону скалистой стены. За ней и лежала Медвежья долина. Когда мы отдышались после нескольких метров крутого подъема на плато, Виннету подвел нас к трещине, через которую бил водопад. Он падал почти отвесно с угрожающим шумом, и здесь мы сошли с лошадей, взяв их под уздцы. Несмотря на трудность этого перехода, на всем пути от дома кузнеца до Медвежьей долины я чувствовал себя неплохо, лихорадка больше не возвращалась. Боль, и порой весьма нешуточную, я, конечно, ощущал, но это еще не повод, чтобы отставать от товарищей.

Время массовой миграции бизонов еще не наступило, но быки, которые летом паслись на высокогорных пастбищах, уже начали спускаться в долину. Выше бизонов, конечно, наиболее крупных и сильных их экземпляров, никто из животных в горы не поднимался. Поглощая траву высокогорий, бизоны нагуливали до двадцати центнеров веса. Но и медведи при их массе до десяти центнеров и крайней злобности были не менее мощны. Можно только вообразить, какой дикий и жуткий рев оглашал долину, когда встречались эти вечные противники.

Не обращая внимания на следы бизонов, хотя в другое время, разумеется, обязательно бы сделали это, мы пересекли долину и подошли к зарослям вблизи очередного водопада, рядом с которым, как сказал нам Виннету, проходил довольно удобный путь наверх. И красивый, добавлю я, потому что со всех сторон текли многочисленные тонкие каскады воды, с еле слышным звуком разбивавшиеся о камни. Мы преодолели уже половину подъема, когда апач неожиданно выехал вперед и соскочил с лошади. Он пристально вглядывался в землю, покрытую мхом и травой.