Читаем Верная Рука полностью

— Мы не позволим над нами смеяться! Или вы думаете, что двадцать парней испугаются вас? Мы хотим есть, и вы дадите нам еду!

— Вы — чудовище! А как с оплатой? Деньги у вас есть?

— Деньги? — переспросил проходимец и рассмеялся. — Если вы хотите, чтобы мы вас отлупили как следует, пожалуйста, можем начать прямо сейчас, а денег… денег у нас, разумеется нет.

— Хм, я вижу, что вы драчливы, как петухи, но кулаки свои вы держите при себе!

— А не слишком ли вы смелы? Что вы имеете в виду, говоря о наших кулаках?

— То, что сказал!

— Я хочу знать, почему вы так говорите.

— Кто начал говорить об этом? Вы, а не я!

— Ах так! Я думал… А теперь отойди-ка от двери!

— И не подумаю! Это дверь моего дома.

— Глупости! Мы нуждаемся в мясе, муке и другой провизии, нам плевать, чья эта дверь, если за ней все это есть. И никто нам не запретит в нее войти!

— Well! Как хотите. Запретить войти туда я вам, конечно, не в силах, но, думаю, вас очень удивит тот род мяса, который там находится.

— Мне надоело вас слушать! Хватит пустых слов, пропустите нас по-хорошему!

Кузнец посторонился.

Наши ружья были нацелены на дверь. Кокс, который вошел первым, увидев нас, закричал: «Назад! Назад! Здесь Шеттерхэнд и все остальные!»

И тут они увидели нас. Всю их наглость тут же как рукой сняло, и они бросились врассыпную. Последним улепетывал шаман. Хаммердал не преминул, конечно, выстрелить им вслед, а потом сказал:

— Они убрались, ха-ха, но без мяса и хлеба. Однако суп наш они все-таки успели пересолить. Я прав, а, Пит Холберс, старый енот?

— Хм. Я думаю, они сейчас и от пересоленого супа не отказались бы. Эти трампы вели себя ничем не лучше тех бандитов. Кузнецу здорово повезло, что мы не уехали.

— Повезло или не повезло ему — какая разница! Главное — что не повезло трампам!

Виннету, никому ничего не говоря, быстро подошел к лошадям, и через минуту он, скача во весь опор, удалялся в ту же сторону, куда скрылись и трампы. Я понял, почему он так спешил: они должны его видеть и знать, что он за ними наблюдает — чтобы не возникало у них желания вернуться тайком и где-нибудь в укромном месте подстеречь нас. Виннету вернулся часа через два и заверил нас, что трампы убрались отсюда далеко и надолго.

По крайней мере в самое ближайшее время опасаться нам нечего. Рассудив таким образом, мы решили позаботиться о себе самих: Шако Матто и Апаначка отправились на охоту, а Виннету остался при мне, чтобы заняться моей раной.

Кузнец с самого утра развел огонь в своей кузнице — он собирался подковать наших лошадей. Очень кстати оказалось это его намерение. Нам предстояло теперь идти по каменистым почвам, и лошадям, прежде всего вороным, требовалась какая-то твердая опора под копытами. До сих пор на тех отрезках пути, когда шли твердые почвы, мы выходили из положения с помощью железных башмаков — изобретения апачей. Необходимые инструменты для того, чтобы сделать такие башмаки, постоянно находились в наших седельных сумках. Мы попросили кузнеца сделать подковы с шипами, чтобы сбивать с толку охотников пошпионить за нами — эти шипы на железных башмаках не раз нас выручали. Так, в хлопотах и работе прошел весь этот день. У меня опять был приступ лихорадки, посильнее прежних, но зато более краткий. Ночь я проспал, можно сказать, почти спокойно. Когда Виннету утром осмотрел мою рану, то сказал обрадованно:

— Природная сила моего брата и сила травы, соединившись вместе, превзошли все мои ожидания. Ты пошел на поправку. Если ты сможешь неподвижно сидеть в седле, мы, пожалуй, рискнули бы отправиться в путь. Ехать будем осторожно, отдыхать чаще, чем обычно.

Он достал несколько самородков из своего потайного пояса, чтобы заплатить кузнецу за работу, но тот сказал, что этого слишком много, и он возьмет плату только за свою работу, а не за свое гостеприимство. Я понял, что кузнец плохо представляет себе, что такое достоинство индейца, а тем более вождя: разумеется, апач ничего обратно не взял.

Итак, напутствуемые добрыми пожеланиями кузнеца и его детей, мы направились в сторону ближайших вершин. Путь наш все время шел вверх. К вечеру мы достигли гор. Здесь я должен заметить, что нам было абсолютно безразлично, в какую именно сторону поскакали трампы. Мы хотели как можно скорее попасть в парк Сент-Луис и не только предчувствовали, но были почти уверены, что там мы непременно увидимся с Тибтака и его скво. Другие члены их компании, за исключением Олд Уоббла, нас не интересовали.

Теперь мы должны были свернуть со старой Континентальной тропы в сторону горной гряды, развернувшейся перед нами величественной черной стеной. Мы оказались в зоне кипарисовых лесов и часто дивились их огромной высоте, хотя им все же было еще далеко до секвой Сьерра-Невады, среди которых есть гиганты более сотни футов в обхвате.