Читаем Верная Рука полностью

— Больше, чем геолог. У него есть все знания и навыки, которые нужны на приисках. И пусть вас не удивляет, если я скажу, что это офицер высшего ранга, а если точнее, генерал.

— Генерал? — переспросил я, уже успев подумать о своем. — И как же зовут этого джентльмена?

— Дуглас. Он участвовал во множестве сражений, а потом проводил в горах подробнейшие научные исследования. Полученные анализы доказывают, что мы найдем очень много золота. Ну что, надумали идти с нами?

Если бы он действительно собирался копать золото, то наверняка поостерегся бы говорить об этом в присутствии такого числа людей; значит, у него на уме было нечто совсем иное. А в неблаговидности его намерений меня убеждало присутствие в его компании только что упомянутого им псевдогенерала. Я только не мог понять, как тот мог допустить такую неосторожность и даже не сменить имя, по-прежнему оставаясь Дугласом.

— Нет, сэр, не надумал, — ответил я.

— Почему?

— Да просто потому, что мне не нравится эта затея.

— И чем же она вам не нравится?

Его лицо все больше мрачнело и наконец приняло угрожающее выражение.

— Она мне не по вкусу.

— Что же за вкус у вас, сэр?

— Главное для меня — порядочность во всем.

Он подскочил, как ужаленный, и заорал:

— Проклятье! Так я, по-вашему, непорядочный?

Поднялся со своего места и кое-кто еще из присутствующих, чтобы удобнее было наблюдать сцену, которая, по их мнению, должна была за этим последовать.

— Мне до вашей порядочности так же мало дела, как вам должно быть до моего вкуса, — ответил я, продолжая спокойно сидеть на своем месте, но при этом следя за каждым движением Спенсера. — Между нами нет ничего общего, и лучше нам оставить друг друга в покое!

— Оставить в покое? Об этом даже не мечтайте! Вы оскорбили меня, и я вам сейчас покажу, кто такой Тоби Спенсер!

— Думаю, в этом нет никакой необходимости.

— Ах, так! Значит, вы это и так знаете?

— Да.

— Ну, и кто же я, по-вашему, такой?

— Да тот же, кто и я, — гость матушки Тик; а будучи ее гостем, следует вести себя прилично, если хочешь, чтобы и с тобой обращались таким же образом.

— А! Ну, и как же вы собираетесь со мной обращаться?

— Так, как вы того заслуживаете. Я не приглашал вас к своему столу — свободных мест было более чем достаточно. Я также отнюдь не жаждал побеседовать с вами. А когда вы все же втянули меня в разговор, я отвечал вежливо и по сути. Ваши планы и намерения мне абсолютно безразличны. Но поскольку уж вы меня спросили, хочу ли я отправиться с вами в Колорадо, я спокойно ответил вам, что нет, не хочу, И я просто не понимаю, почему это вызвало у вас такой гнев!

— Вы завели речь о порядочности, а я этого не терплю!

— В самом деле? Хм! По-моему, у порядочного человека разговор о порядочности не может вызывать озлобления.

— Эй, советую вам быть поаккуратнее в выражениях! Еще одно оскорбление в мой адрес, и я…

Тут вмешалась хозяйка, призвавшая его к порядку; он в ответ накинулся на нее чуть ли не с кулаками.

— Не подвергайте себя ненужной опасности, матушка Тик! — обратился я к ней. — Я сам привык заботиться о себе и имею обыкновение защищать себя сам.

Эти слова привели дебошира в еще большую ярость. Он заорал прямо мне в лицо:

— Сам, говоришь? Ну так давай, защищай себя! Вот тебе за оскорбление!

Он замахнулся, чтобы ударить меня кулаком, но я мгновенно схватил со стола пивную кружку и вытянул вперед руку. Его удар пришелся в стеклянную кружку, которая тут же разлетелась на куски. В следующее мгновение я вскочил со стула и с такой силой нанес ему удар снизу в подбородок, что он, несмотря на крепкое сложение, опрокинулся навзничь и рухнул на пол, опрокидывая за собой стол и несколько стульев.

Этот свое уже получил, и теперь необходимо было переключить внимание на его дружков, ибо не было никакого сомнения в том, что они захотят отомстить за своего вожака. И они действительно с диким ревом бросились на меня всей компанией. Два четких удара с моей стороны — и двое из них отлетели в стороны, один налево, другой направо; третьему я с силой двинул обоими кулаками под ложечку, и он, хватая ртом воздух, согнулся пополам. Двое оставшихся в растерянности отпрянули назад.

В это время Спенсер успел прийти в себя; его рука кровоточила от столкновения со стеклом, но еще сильнее был окровавлен его рот — видимо, получив удар в подбородок, он прикусил язык. Брызгая слюной и кровью, он прорычал:

— Ну, собака, теперь тебе конец! Не знаешь даже, какая у тебя профессия, а поднимаешь руку на Тоби Спенсера! Я тебя сейчас…

— Стоять! Руку от пояса, живо! — оборвал я его, потому что он уже потянулся за револьвером; одновременно с этим я выхватил свой револьвер и направил на него.

— Нет, не от пояса, а именно за пояс! — прошипел он. — Моя пуля…

— Повторяю: руку прочь от оружия, или я буду стрелять! — снова перебил я его.

Он все же достал револьвер. Я выстрелил ему в руку, он с воплем разжал пальцы и выронил револьвер.

— Руки вверх! И вы все быстро тоже руки вверх! Кто не подчинится, получит пулю! — резко выкрикнул я.