Читаем Верная Рука полностью

Спешившие к лошадям индейцы были остановлены и ошеломлены встретившими их выстрелами. Лишившись лошадей и не сумев в темноте оценить малое число атаковавшего их противника, индейцы в полном недоумении несколько мгновений беспомощно топтались на месте, подставляя себя под выстрелы. Но тут раздался громкий клич их предводителя, они развернулись и бросились назад, намереваясь найти убежище по ту сторону железнодорожной насыпи и там решить, что же делать дальше. Но не успели они добежать до нее, как перед ними словно из-под земли выросла темная линия прижавшихся к рельсам вооруженных людей. Огненная вспышка залпа из более чем пятидесяти стволов на мгновение разорвала темноту ночи, а вопли и стоны раненых стали подтверждением того, что пули бойцов Хаммердала достигали своей цели.

— Дострелять теми патронами, что остались, и потом — в атаку! — прокричал отважный толстяк, сделал выстрел из второго ствола своего ружья, отбросил его, теперь уже ненужное, в сторону и, выхватив из-под куртки томагавк, бросился в сопровождении Пита Холберса и наиболее смелых из числа рабочих на онемевших от ужаса индейцев.

Они совершенно потеряли голову из-за внезапно обрушившегося на них огня и теперь, зажатые врагом с двух сторон, могли искать спасение только в бегстве. Снова прозвучал громкий призывный клич их вождя Матто-Си, и через мгновение оставшиеся в живых индейцы бросились на землю прямо среди нападавших и попытались ускользнуть от них ползком.

— Ложись, ребята, ножи к бою! — громким голосом прокричал Файрган и поспешил в сторону распавшегося лагеря индейцев.

Он рассчитывал, что те успели собрать достаточное количество горючего материала, чтобы иметь необходимое освещение в случае удачного исхода нападения на поезд. И он не ошибся, обнаружив на месте их недавней стоянки несколько больших куч сушняка. С помощью пороха он быстро развел костры. Ночь осветилась, и в отблесках пламени он увидел брошенные на земле копья и одеяла, которые тоже были неплохим горючим. Оставив костры под опеку нескольких подоспевших к нему рабочих, он вернулся туда, где ночное нападение нашло свою развязку в страшном рукопашном бою.

Развернувшаяся здесь кровавая бойня могла бы стать для стороннего наблюдателя ярчайшим примером того, чему не должно быть места на цивилизованной земле.

Боевая группа дорожных рабочих состояла преимущественно из людей, повидавших жизнь и закаленных в ее бурях, однако вряд ли у них были шансы долго противостоять манере боя, присущей индейцам, которые тем временем успели оглядеться в свете костров и понять, что их собственная численность вполне сопоставима с силами врага, и там, где на одного отдельного индейца не приходилось сразу по нескольку рабочих, последние все чаще падали на землю, сраженные страшными ударами томагавков.

Лишь у троих белых людей было в руках такое же оружие — у Сэма Файргана, Дика Хаммердала и Пита Холберса, и при этом выяснилось, что в использовании оружия любого вида цивилизованные люди, как ни странно, даже превосходят индейцев.

В гуще сражения, окруженный несколькими индейцами, бился Файрган, в скачущем свете огня на лице его читалось упоение боем, не очень совпадающее внешне с утонченными романтическими представлениями об этом непостижимом человеческом чувстве, но тем не менее подтверждавшее его абсолютную реальность. Теснимые другими бойцами индейцы попадали под могучие удары его боевого топора, который с сокрушительной силой раз за разом опускался на головы врагов.

В стороне от Полковника сражались выглядевшая едва ли не комично пара, повернутая друг к другу спиной, что при всем различии их комплекции защищало каждого из них от удара сзади. Это были Дик Хаммердал и Пит Холберс. Маленький, толстый Дик, который при первом знакомстве неизменно производил своей фигурой и удивительным костюмом впечатление неуклюжести и беспомощности, здесь, на поле боя, демонстрировал поистине кошачью ловкость и подвижность. Держа в левой руке длинный и обоюдоострый охотничий нож, а правой направляя тяжелый боевой топор, он стойко держался перед любым врагом. Длинный лоскутный балахон из кусков кожи надежно защищал его от ударов ножа. Пит Холберс, стоявший спиной к нему, размахивал в воздухе своими длиннющими руками, словно осьминог щупальцами, снабженными смертельно опасными для врага присосками. Его тощее, состоявшее, казалось, из одних лишь костей и жил тело обладало в действительности недюжинной силой и выносливостью, его томагавк падал на головы врагов с удвоенной высоты, его оружие благодаря исключительной длине рук доставало противника даже на значительном расстоянии, при этом огромные ступни его ног не двигались с места ни на дюйм, и каждый, кто попадал в зону его досягаемости, был заранее обречен.