Читаем Верная Рука полностью

— Я приказал проводнику быть у дома Хельмерса ближе к вечеру.

— Все это очень хорошо продумано, но я хочу тебя спросить: а что бы ты стал делать, если бы мы не появились?

— Но вы обязательно бы появились, если и не в это время, то позже. А если бы все-таки этого не произошло, я поскакал бы к Хельмерсу, рассказал бы ему все и попросил бы помочь отобрать у воров ружья. Потом вы бы пришли туда, и мы бы вам их отдали. Ты веришь мне, Олд Шеттерхэнд?

— Верю. Ты вел себя безупречно, Мба. Твоя честность не останется невознагражденной. А сейчас нам пора. Остальное обсудим в пути.

Шикасавы сели на лошадей и поскакали с нами дальше. Их лошади не могли равняться с нашими, поэтому пришлось ехать значительно медленнее, но, несмотря на это, вскоре после полудня стали появляться признаки того, что Льяно заканчивается. Если раньше мы замечали лишь редких, парящих высоко в небе хищных птиц, то теперь нам все чаще стали встречаться представители отряда пернатых, питающиеся злаками, то здесь, то там нам попадались на глаза чахлые ростки шалфея, которому для нормального развития достаточно всего лишь выпадающей ночью росы. Потом из песка начали выглядывать редкие пучки травы, они оказывались все ближе и ближе друг к другу, местами соединяясь и образуя небольшие зеленые островки, пока наконец не слились в сплошной зеленый ковер. И вот уже появились кусты, затем деревья… Увидев первое маисовое поле, мы поняли, что пустыня осталась позади.

В дом Хельмерса путники заходили чаще, чем в другие уединенные жилища на Диком Западе. Тот, кто хотел попасть в Льяно-Эстакадо или, наоборот, покидал ее, обычно останавливался здесь, чтобы отдохнуть. Поэтому Хельмерс держал у себя целый склад вещей и предметов, которые могут понадобиться охотнику или путешественнику. Он был не только фермером, но также и торговцем и владельцем ресторана. Мне не раз случалось сиживать у него за кружкой хорошего пива, сваренного по старым добрым немецким рецептам.

Небольшой ручей привел нас к его одноэтажному дому. Он был выстроен из камня — его здесь было достаточно, несмотря на близость пустыни. Прямо перед дверью, в тени больших деревьев, стояло несколько столов и скамеек. За домом находились скотный двор, конюшня и несколько других хозяйственных построек. Когда мы завернули за угол, то увидели стоявшего у двери чернокожего. Заметив нас, он на мгновение застыл, после чего подпрыгнул на месте от радости и, просунув голову в дверь, громко заорал внутрь:

— Масса Хельмерс, быстрей выходите! Тут масса Олд Шеттерхэнд и масса Виннету!

Потом он огромными прыжками помчался к нам и, обхватив руками мою ногу, от избытка чувств чуть было не свалил меня с лошади.

— Полегче, полегче, добрый Геркулес! — сказал я. — Я слышал, мистер Хельмерс дома?

— Масса здесь и миссис тоже, — ответил он. — Вот они как раз идут.

И действительно, в проеме двери появилась кряжистая фигура Хельмерса, а за его спиной я увидел сияющие глаза его жены. Эти немолодые уже люди бесконечно любили друг друга. Ее звали Барбара, но он обращался к ней не иначе как «моя дорогая Барбхен».

С какой радостью нас здесь встретили! Рукопожатиям не было конца, поднялся необыкновенный шум, слышный далеко вокруг, приветствовать нас сбежались все обитатели дома. Поэтому я был вынужден предупредить:

— Не так громко, господа! О нашем присутствии здесь никто не должен знать.

— Никто не должен знать? Почему? — спросил Хельмерс.

— Потому что мы хотим поймать воров, которые не должны раньше времени понять, что мы здесь. Я надеюсь, что вы нам поможете, мистер Хельмерс.

— Ну, разумеется. Я ведь, наверное, больше всех озабочен тем, чтобы здесь, на краю дикой пустыни, в моем доме не было подобного рода ублюдков. А кто они, мистер Шеттерхэнд?

— Это я вам скажу чуть позже. Нам, собственно говоря, нужно скорее попасть в дом, чтобы нас не заметили. Геркулес пока что мог бы отвести лошадей в конюшню, их надо срочно напоить и накормить. Но потом пусть он тщательно запрет конюшню, потому что лошадей тоже никто не должен видеть.

— Вы меня в высшей степени заинтриговали, сэр! Однако что я вижу? При вас нет ружей!

— В этом-то все и дело! У нас их украли, и вор должен прийти сюда.

— Гром и молния! Вот оно что…

— Пожалуйста, только не здесь! У нас еще будет время все обсудить.

— Да, прошу в дом! А ты, моя дорогая Барбхен, иди быстрее на кухню и неси все, что у тебя есть, слышишь — все, чтобы столы ломились!

Я быстро сказал его людям еще несколько слов о том, как они должны себя вести, и мы вошли в дом. Матушка Барбара сделала все от нее зависящее, чтобы столы ломились от угощения, и, пока мы ели и пили, я рассказал Хельмерсу, что произошло. Едва я закончил говорить, он вскочил со своего места и вышел из комнаты. Вернувшись через некоторое время, он объяснил, в чем дело:

— Я послал работника поглядеть, не идут ли негодяи. Он понаблюдает за окрестностями — они могут появиться там, где мы их не ждем.