Принцессе тут же вспомнилось, что у Лолы никого нет. Она росла в приюте в окрестностях столицы до семи лет, пока Гвейн, самый шустрый и несносный из будущей Черной Тридцатки, не сбежал в очередной раз из дворца и не встретился с ней. Сын короля вознамерился непременно забрать худую чумазую девочку с собой, а свои желания Гвейн исполнял всегда. Два месяца Лола пряталась под кроватью своего нового друга и бегала с ним в пацанской одежде, благо няньки не замечали, что по внутреннему двору носятся не тридцать детей, а тридцать один, да и тёмненькая Лола вполне походила на сына Кандора Х. Раскусил их король, когда однажды позже полуночи заглянул в комнаты к своим мальчикам. Каково же было удивление Его Величества, когда в одной кроватке с Гвейном он нашел второго ребенка, причем не своего. Будущий негласный лидер Тридцатки сразу же заявил, что Лола останется здесь, а если нет, то он сбежит за ней в тот убогий детский дом. Кандор выслушал сына, взял на заметку, что надо бы проверить все приюты, и разрешил девочке остаться, отдав на попечение экономке. Именно Лола стала первой подругой Конды, и само собой решилось, что она станет личной служанкой принцессы. Позже, когда Кандиде исполнилось пятнадцать и одной Лолы стало мало, наняли еще двух девушек, Жанет — потомственную горничную из дома «дорогих кузенов» Монруа, и Карменситу — дочку-бастарда одного из знатных южных аристократов. Не прошло и полугода, как горячая Карменсита сбежала под венец со своим земляком-дворянином и укатила на малую родину, заявив, что её беременность важнее, чем то, то принцесса останется без одной камеристки.

— А брошку все равно возьми, — продолжала Кандида. — Ты моя самая верная подруга, раз призналась, несмотря на страх и печать. Скажи, почему ты сразу не обратилась к моему отцу?

— Страшно, — призналась Лола. — Рассказать я ничего не смогу, а Его Величество подвергать вас опасности не станет, выгонит меня и все. И печать… уже не снять… её выжгли, — снова через силу заговорила девушка. — Для этого нужно согласие… мое… и я согласилась… ради него…

Значит, у Лолы все де есть близкий человек, ради которого она готова пожертвовать собой. Подозревала Конда, к кому Лола неровно дышит, но как бы ей ни хотелось проверить свою догадку, она видела, какую боль причиняет подруге печать, и сдержалась. Только одно уточнила:

— Когда тебе поставили печать?

— Сегодня, — еле-еле выдавила из себя девушка.

«Значит, либо принцесса Холия, либо Светлейшая,» — заключила Кандида, а вслух сказала:

— Можешь идти домой и ничего не бойся.

Лола, наконец успокоившись, с трудом распрямилась, поклонилась и хотела было уйти, как вдруг, словно вспомнив о чем-то, спросила:

— Ваше высочество, могу ли я спросить…

— Конечно, Лола, спрашивай, — ободряюще улыбнулась ей принцесса.

— Вы любите Синдбада?

— Ада? — удивленно приподняла брови Кандида. — Конечно, он же мой брат.

— Нет, — покачала головой служанка. — Я хочу спросить, есть ли человек, которого вы любите… как женщина мужчину?

— Зачем это тебе?

— Просто… — замялась Лола. — Я могла бы позвать его сюда… Может, вы хотите повидаться с ним…

— Нет, Лола, — усмехнулась Конда. В последнее время мужчины ходят ко мне исключительно сами.

— Как будет угодно вашему высочеству, — служанка еще раз сделала книксен и засеменила к двери.

Кандида опустила глаза и увидела, что девушка во время разговора выпустила из рук ароматный мешочек и тот так и остался лежать на полу. Принцесса хотела было окликнуть Лолу, но она уже скрылась за дверями, и Конда решила не тревожить её напрасно. Бедняжке итак досталось!

Глава 9

О пользе думанья, бдительности и сообразительности

Только Кандида положила ароматный мешочек в кровать, как раздался настойчивый стук в окно. Девушка даже не удивилась, Ад часто забирался к ней через окно. Однако первым заскочил в открытую принцессой раму вовсе не Синдбад, а Эзраэль… и так и остался сидеть на корточках.

— Рай, ты чего там расселся, уйди с дороги! — крикнул ему с подоконника брат.

— Вы чего так долго? — тут же накинулась с расспросами девушка.

— Да пришлось облазить дворец с противоположной стороны. Кто ж знал, что слуги Светлейшей такие… — начал было Ад и вдруг скривился. — Какого демона?! Рай?!

Принцесса и вскрикнуть не успела, как Синдбад схватил за плечо брата, рванул на себя, и они оба вывались в окно!

— У третьей башни слева от задних ворот! — донеслись до нее слова Ада.

Конда мигом подлетела к окну и выглянула на улицу. Фу, не разбились! Хватило же мозгов с третьего этажа прыгать!

Мимоходом взглянув в зеркало, принцесса увидела, что незамысловатая коса успела растрепаться, и потянулась в верхний ящик туалетного столика за своим любимым гребнем с изумрудами. Но странное дело: гребня там не было! Нет, у принцессы было много других расчесок, но этот был ее любимый! А что подходит для заговора лучше, чем любимая вещь, которой все время пользуются и которую часто носят?