Читаем Веридор. Одержимый принц полностью

Дальше он начал перечислять различные нелестные определения, которые, судя по всему, относились к ней, Конде!

— Ой, да пожалуйста! — фыркнула принцесса, сползая с этого обладающего богатым словарным запасом субъекта. — Можно подумать, на вас каждый день красавицы с неба сваливаются! — и критично осмотрела его взглядом.

Мда, надо признать, что последнее ее утверждение вполне вероятно. Смазливые девицы, возможно, и не с неба сваливались, но запрыгивали на него уж точно. Во-первых, мужчина, на которого ей посчастливилось вывалиться из портала, оказался молодым и привлекательным. На вкус Конды, даже красавцем. Смуглая кожа, правильные черты лица, чёрные, как смоль, волосы, большие карие глаза, широкие плечи и стройная фигура. Прямо как эталон, как отец! Во-вторых, даже то, что незнакомец спал в шаланде с сеном (и занесло Кандиду именно сюда), не давало обмануться насчёт его происхождения. В нем с ходу угадывался аристократ, причём не из мелкопоместных дворянчиков, порой клянчивших милостыню хуже нищих и злостно игнорирующих кредиторов, а из облеченного деньгами и властью древнего рода. Взгляд, выражение лица, даже манера развалиться на куче сена — все невероятным образом показывало его породистость. Ну и в-третьих, обретающиеся неподалёку ножны с мечом и небольшой, но, сразу видно, искусно сделанный арбалет с колчаном красноречиво намекали, что это воин, а это в Веридоре очень и очень почётно.

Незнакомец тем временем тоже долго изучал её взглядом. Мда, вид у неё, конечно, сейчас непрезентабельный. В одной длинной ночной рубашке на тонюсеньких бретельках (она ж не собиралась уноситься за пределы дворца!), с распущенными волосами, наверняка растрепавшимися во время перехода, ненакрашенная (хотя это меньшая из бед, у неё итак яркие выразительные черты лица).

— То есть вы, леди, считаете, что я должен обрадоваться падению на меня незнакомой, но красивой женщины?

Ага, значит все-таки признал в ней леди! Нет, определённо, мысль, что она выглядит как благородная дева, даже завалившись в одной ночной рубашке на незнакомого мужчину в шаланде сена, была очень приятна.

— Я считаю, лорд, что у вас нет причин возмущаться. Я же не воплю из-за того, что вы тут разлеглись на том месте, куда я перенеслась, облапали меня, словечками разными окрестили…

— Облапал? — по его губам скользнула предвкушающая, пошловатая улыбка, заставившая сердце Кандиды обеспокоено подпрыгнуть и удариться о рёбра. — Такая благородная и, насколько я могу судить, невинная леди выражается такими словами… Думаю, вас несильно задел мой короткий поток чистосердечных высказываний. Что же касается места, куда вы перенеслись… Что ж, я не знал, что это лично ваша шаланда. Говоря по правде, мне и в голову не могло прийти, что здесь среди ночи окажется юная леди в подобном виде. Возможно, я мешаю романтическому и не особо целомудренному свиданию…

— Замолчите немедленно, лорд, иначе вам потом придётся отвечать за оскорбление чести благородной дамы, — хмуро предупредила его Конда, хотя в душе понимала, как все со стороны выглядит. Поразмыслив, она все же решила извиниться.

— Не стоит, леди, — отмахнулся от неё мужчина, продолжая буровить её пристальным взглядом, как будто хотел проглядеть в ней дырку, и ненавязчиво пододвигаясь к ней. — В конце концов, вы правы, общество красивой дамы мне приятно. Но ради всех Богов, скажите, зачем вам понадобилось среди ночи переноситься порталом в эту шаланду в столь… не способствующем прогулке наряде?

— А какие у вас претензии к моему наряду? Собственно, какими бы они ни были, ради вашей прихоти я его не сниму!

— Ну что вы, леди! Женщин я предпочитаю раздевать сам.

— Ну знаете, это уже наглость! — воскликнула Конда, вскакивая на ноги и бросаясь прочь из шаланды, как оказалось, на набережную.

Город встретил её промозглой ночью. Только сейчас принцесса спохватилась, что перенеслась босиком. Если в шаланде сено грело оголённые стопы, то мостовая явно была настроена не так дружелюбно к непредусмотрительной девушке. И тёмные переулки тоже…

— Куда спешишь, красотка? — раздался из-за ближайшего поворота прокуренный голос, и Конда поняла, что пора бежать. Только было уже поздно. С другой стороны улицы на неё надвигалось трое, судя по всему, нетрезвых субъекта, уже заметившие её. У принцессы мелькнула шальная мысль прыгнуть в Вихру и добраться до дворца вплавь. Продрогнет, конечно, и простудится, зато ноги унесёт.

Она бы осуществила свой план, если бы её внезапно кто-то не хватил за плечо. Решив, что это один из бандитов, Конда резко развернулась, чтобы как минимум врезать ему кулаком по физиономии, а рука у принцессы была не по-женски тяжёлая, но это оказался незнакомец из шаланды, который, оказывается, бросился за ней. Ничего не говоря, мужчина оттеснил её к ближайшей стене и встал перед ней. А бродяги всё стекались и стекались… Теперь Конда насчитала человек двадцать.

— Кошельки, господа хорошие! — крикнул один из них.

— Ха, у лорда, может, и завалялась пара монет в кармане, а с девки-то явно взять нечего… разве что исподнее! — пророкотал второй.