Читаем Верен до конца полностью

— Вот здесь, где теперь Солигорск, где обнаружены богатейшие в мире залежи калийной соли, — здесь простирались земли Старобинской МТС. Директорствовал я тут четыре года. Тридцать лет тому назад мы осушали болота и сеяли тут хлеб. И не подозревали, по какому богатству ходим. А теперь видите эти копры, трубы, отвалы породы? Два калийных комбината уже выдают удобрения на-гора́! А вон там строят третий. Заканчивают трикотажную фабрику. Газ провели. На Случи сооружают огромное водохранилище, с лодочной станцией, пляжем. А магазины и столовые в Солигорске? Не хуже минских, верно? Это будет большой современный город… город химиков и шахтеров: таких в Белоруссии еще не было. Вот как жизнь идет.

Из кинотеатра послышался первый звонок.

В сопровождении представителей местной власти Василий Иванович стал подниматься по широким ступенькам «Солигорска». Перед дверью к нему устремился коренастый бритый мужчина в коричневом костюме.

— Товарищ Козлов! Помогите пройти. Я участник Отечественной, а вот билета не получил. Слишком много нас, на всех билетов не хватило.

Своими карими, совсем молодыми глазами Василий Иванович зорко глянул на шрам, изуродовавший щеку собеседника, на орден Красного Знамени.

— Много? — повторил он, чуть улыбнувшись. — Да, много нас. Народ весь воевал. Зал маловат для такого случая. И все же попробую вас провести.

Крупной, сильной рукой он взял бывшего фронтовика чуть повыше локтя и вместе с ним вошел в открытую дверь.

Да, в этот вечер большой зал нового кинотеатра «Солигорск», рассчитанный на шестьсот мест, вместил далеко не всех желающих. Все откидные стулья были заняты, кое-где примостили и принесенные из фойе. В основном народ собрался пожилой — бывшие участники подполья, фронтовики, партизаны. Большинство пиджаков, кителей, жакетов украшали цветные колодки, ордена, медали.

Долго не смолкали аплодисменты, когда Василий Иванович поднялся на трибуну. В своей приветственной речи он говорил о войне, о трудностях и горе, которые она принесла, и о великом мужестве народа, не склонившего головы перед захватчиками. Козлов говорил с горечью о том, как нелегко было восстанавливать хозяйство: фашисты за время оккупации разрушили, сожгли сотни белорусских городов и районных центров, сел и деревень.

Оратор не произносил пышных, заготовленных фраз. Казалось, он просто вспоминал прошлое с друзьями по оружию, рассуждал о том, что еще предстоит сделать в будущем.

— Многие из вас, товарищи, знают меня давно… Кто тридцать, кто двадцать лет. Столько прошагали вместе! Начал я тут с заведования животноводческой фермой в колхозе «Новый быт», а кончил первым секретарем райкома в Старобине… Что я могу сказать? Топтали, сапоги оккупантов эту землю, каленым железом выжигали гитлеровцы все белорусское, советское… а так и не смогли ничего поделать. Сами видите, как застроилась за эти двадцать лет после победы наша земля. Гляжу на этот новый замечательный город, на молодежь, что в нем учится, работает, на ваши счастливые лица, на то, как вы хорошо одеты, и думаю: не зря мы с вами работали не покладая рук! Не зря столько пота и крови пролили! Не сомневаюсь, что своими трудовыми победами мы еще лучше украсим родную Беларусь. Теперь нам ближе до тех высот, о которых мечтал Владимир Ильич Ленин. И хоть долго еще шагать, а все-таки самое тяжелое мы, пожалуй, прошли. В добрый путь, друзья! К новым победам — теперь на трудовом фронте.

Потом началось вручение медалей, и тут уже аплодисменты не смолкали. На сцену торжественно, взволнованно поднимались один за другим ветераны Отечественной. Щелкали фотоаппараты. Вручая медаль в красной коробочке, Василий Иванович приветствовал награжденного добрым напутственным словом, дружески пожимал ему руку. Иногда, полуобняв очередного ветерана, он слегка подталкивал его к краю авансцены, и огромный зал замолкал, понимая, что Козлов хочет что-то сказать.

— Вот вы видите перед собою, товарищи, Арона Хинича. Совсем штатский человек, не правда ли? Директор совхоза «Старобинский». А двадцать с лишним лет назад это был лихой партизан.

Арон Хинич, смуглый, высокий, слегка сутуловатый, смущенно молчит. Он и польщен похвалой, и неловко ему от всеобщего внимания.

— А помнишь, Арон, как ты среди бела дня фашиста выкрал? Ценного «языка» нам тогда привел!

Василий Иванович сердечно жмет руку раскрасневшемуся директору совхоза. Хинич спускается со сцены, а его место занимает уже новый — старший лейтенант, в военной форме, с несколькими орденами и множеством медалей.

Затем заведующий наградным отделом Президиума Верховного Совета республики называет следующую фамилию. И вновь Козлов не сразу отпускает со сцены стоявшего перед ним пожилого человека, коротко остриженного, с заметной сединой.