Читаем Верен до конца полностью

— Эта же дорога ведет и в наш партизанский край… Я вам не рассказывал, — обратился он ко мне, — как немцы подослали к нам в лагерь обученных в специальной школе диверсантов? Их группа должна была уничтожить командный состав. Во время боя, в суматохе, они стреляли командирам в затылок. К счастью, довольно быстро раскрыли мы всю группу… А потом они подослали шпионку специально по мою душу. За мою голову немалые деньги давали. Сто тысяч марок. Вот какой почет! И ее разоблачили.

— А как это удалось, Василий Иванович?

— Да не совсем просто. Хитрющая была. А красавица!

Вышла она замуж за одного нашего командира и попыталась его завербовать. Чтобы помог ей меня убить. Верила, что из-за любви к ней решится человек на все. Ну, а он доставил ее куда следует. Как-нибудь потом я расскажу вам об этом подробней…

Шляпу Василий Иванович снял, и его густые черные волосы, сильно пересыпанные сединой, чуть-чуть шевелил ветер, врывавшийся в боковое окошко «Чайки». Василию Ивановичу как председателю Президиума Верховного Совета Белоруссии предстояло вручать памятную медаль «Двадцать лет победы над фашистской Германией» бывшим воинам-партизанам, и был он при параде. За год, что мы с ним были знакомы, я не видел на нем ни генеральских погон, ни Золотой Звезды Героя Советского Союза, ни орденов. Но сегодня, ради такого торжественного случая, на его сером пиджаке рядом с депутатским значком сверкала Звезда Героя.

— Опасности подстерегали нас каждый день, — продолжал Василий Иванович. — Война есть война. Особенно в тылу врага. Зато и фрицам пришлось несладко. Знает ли мировая история еще хотя бы один такой пример широкого размаха партизанского движения? Нет. Конец войны еще был неблизко, а мы уже чувствовали себя хозяевами положения — такая у нас скопилась сила. Немцы, полицаи боялись нос сунуть в нашу зону. Ну, а опасность… опасность все равно подстерегала на каждом шагу. Вот, скажем, еще один случай в сорок четвертом году. Оружия у нас было маловато, боеприпасов и того меньше. В основном пользовались тем, что отнимали в боях у гитлеровцев. И вот мы решили организовать у себя мастерскую и наладить производство гранат из немецкой взрывчатки. Сделали все честь по чести, и однажды мне ребята приносят: «Вот, товарищ командующий, гостинец для фрицев. Бросьте, испытайте». Лица счастливые, сияющие, еще бы: в бою граната — великое дело! И только я хотел проверить работу наших мастеров, как у меня эту гранату перехватил из рук командир отряда. «Разрешите, я. Кто их знает, что у них получилось». Отошел в сторону, выдернул запальник, а бросить не успел: граната разорвалась у него в руке… В этот день и похоронили. Оказывается, что? Доморощенные мастера по неопытности предохранитель как следует не отрегулировали. Вот и такие случаи бывали…

Козлов снял руку со спинки сиденья и повернулся лицом к смотровому стеклу.

По сторонам шоссе тянулись бревенчатые избы деревни. За изгородью доцветали яблоневые сады, а сирень еще стояла с темно-лиловыми гроздьями, готовыми вот-вот распуститься. Весна в этом году выдалась на редкость холодная, дождливая, и поэтому ясная, по-настоящему июньская погода особенно радовала.

— Нынче вечером увидите кое-кого из наших партизан, — не оборачиваясь, проговорил Василий Иванович. — Край этот для меня хорошо знакомый и близкий.

В Солигорск мы прибыли засветло. Основан молодой город химиков всего шесть лет назад и имеет несколько прямых и чистеньких улиц. Но в Солигорске уже есть все, что необходимо для будущего промышленного и культурного центра: детские сады и школы, магазины, банк, почта, радиоузел, редакция газеты, ресторан и кинотеатр, носящий имя самого города.

В кинотеатре «Солигорск» вечером и должно было состояться торжественное собрание, на которое мы ехали.

Оставалось свободное время, и пока я решил осмотреть город. Солигорск уже населяло двадцать пять тысяч жителей. В ближайшем будущем он рассчитывал иметь вдвое больше и поэтому был густо опутан лесами строек. По ровному, широкому, залитому асфальтом проспекту имени Ленинского комсомола бойко бегали красные и голубые автобусы, на остановках поджидали их нарядно, по-воскресному одетые люди. Очереди теснились и у киосков со сладостями, с газированной водой. Там и сям прогуливались юные матери с колясочками, из которых удивленно таращили глазенки коренные жители Солигорска. И всюду молодежь, молодежь, молодежь…

За полчаса я обошел весь городок, вернулся к «Солигорску», остановился в сторонке. Народу перед кинотеатром уже собралось множество, то и дело хлопала входная дверь, впуская в здание приглашенных. У двери стояли контролеры и милиционер, сдерживая напор желающих попасть на торжество.

Люди хлынули к мостовой, когда рядом с кинотеатром притормозила черная «Чайка».

Выйдя из машины, Василий Иванович поздоровался со встречающими. Затем он глянул на часы и до начала торжественного собрания захотел немного пройтись по свежему воздуху. Я подошел к нему. Сделав широкий жест, Козлов сказал:

— Это все мои бывшие «владения».

Я не совсем его понял.

— Как бывшие?