Читаем Вердикт двенадцати полностью

— Да, мистер Гендерсон, — послушно согласилась она и минуту подумала. — У вокзала «Кингс-Кросс» есть гостиница «Большая Северная», может, туда и поедем? Там жуть как тихо, да и поезда под боком. Мне нравятся поезда, я их еще в детстве полюбила.

— Ну конечно же, — ответил сэр Айки, дал указания шоферу, и его большой лимузин плавно тронулся.

Несколько минут Розалия молчала, а затем внезапно, как падает в воду ребенок, заговорила:

— Я, верно, должна была кое-что вам рассказать. И не одну вещь, а целых две. Нет, правда, я все время думала, рассказать или нет, а может, просто намекнуть, но потом решила — подожду, в конце-то концов оно и к лучшему обернулось. Нет, я, конечно, понимаю, адвокатам все нужно рассказывать, и, надеюсь, мистер Гендерсон на меня не очень обидится, если я скажу, что он самую капельку больно уж щепетильный, ну, а кое-кто мог бы и плохо подумать, вот я и решила: слово — серебро, а молчание — золото, пусть так и будет. Однако я, похоже, так ничего вам и не рассказала, правда? Знаю ведь, чего лучше — расскажешь, и на душе полегчает. Но вот не получается.

И она умолкла, явно растерянная. Монокль сэра Айки поблескивал, отражая свет проносящихся мимо витрин. Лицо его оставалось в тени, но, казалось, все это его забавляет. А мистер Гендерсон вдруг понял, что имеют в виду сочинители, когда пишут: «И сердце вдруг оборвалось у него в груди». Он испугался: сейчас она скажет такое, о чем ему меньше всего на свете хочется знать. Грудь ему словно стянуло железным обручем.

Наконец Розалия снова заговорила:

— Значит, во-первых, эссекская газета — я про вырезку, вы понимаете, про какую. Я ее, конечно, читала — я же сама заказала газету, но раз продавец ничего толком не помнил, мне-то к чему было вылезать, правда? Мистер Прауди все верно сказал: я прочитала заметку в «Дейли мейл», совсем коротенькую, и говорю себе: «Ну, чудеса да и только; хорошо бы узнать поподробней». Я, понимаете, страсть как люблю читать про преступления, так что каждый месяц ездила в Эксетер и разом брала все четыре номера «Иллюстрированной полицейской хроники» и кипу этих милых американских журналов — для меня специально откладывали «Веселого сыщика», он самый лучший, но «Соглядатай» мне тоже нравится, — однако я не хотела заказывать их в Рэкхемптоне через Родда, нечего подавать слугам дурной пример, а эта парочка и без того невесть что об себе воображала, считала меня себе ровней, а уж как завещание оставил сэр Генри, так они и вовсе забыли знать свое место, и мне нежелательно было, чтоб они знали про эти газеты да журналы, которые я читаю, то есть ничего плохого в том не было, но им дай волю — они такого напридумывают. Сперва я голову ломала, как от них избавиться, от журналов, хочу я сказать, но потом стала вырезать самое интересное, а остальное сжигала в саду, в печи для мусора. Так, значит, про ту эссекскую газету. Я тогда сказала себе: «Вот об этом хотелось бы почитать побольше», — и меня сразу осенило: «Знаю, где можно найти подробный отчет, — в местной газете». Когда я еще жила в Лондоне, в Южной Белгрейвии, как вам известно, мы с приятельницами обычно читали местный листок. «Известия Пимлико и…» — и уже не помню, чего там еще. В ней печаталась полицейская хроника; мы называли ее «на два пенни чужих бед». Но одно дело подумать, другое — найти: я не знала названия эссекской газеты и как ее разыскать, но тут вспомнила про «бесплатку», виновата, про библиотеку — там ведь имеется справочный отдел; я туда пришла и спрашиваю молодую дамочку, что там сидела: «Извиняюсь, мисс, вы мне не подскажете, как узнать названия местных газет?» Она отвечает: «Местных газет, мэм?» — «Ну, да, — говорю я, — в какой местности какая газета выходит, знаете ли». Она велела мне поискать в огромной книге под названием «Справочник по печати Уиллинга», и там все было написано черным по белому. Газета оказалась еженедельной, так что я легко сообразила, за какое число мне нужно. Ну, я сразу поняла, что в Эксетере мне ей в тот день не разжиться, и решила — почему бы не заказать через продавца в Рэкхемптоне? В конце концов, что в этом плохого — заказать какую-то местную газету? Так я и сделала, отчет вырезала, а газету сожгла.

А как вырезка попала в книгу, этого я и правда не знаю. Разве упомнишь все, особенно когда прошел целый год? Думаю, вы правильно мне тогда говорили, только не знали, что это я ее схоронила. Я, верно, сидела читала, когда кто-то вошел, вот я и сунула ее быстренько в книгу. Может, это был Филипп, и мне не хотелось, чтоб он застал меня за чтением такой жути, а может, кто-то из Роддов, они вечно за мной шпионили. Как бы там ни было, а только я напрочь про это забыла, и когда полиция нашла вырезку, мне прямо тошно стало…

Мистер Гендерсон перевел дух. Он боялся услышать совсем другое. Что до истории с вырезкой, то она едва ли имела значение. Однако сэр Айки не собирался этим удовольствоваться.