Читаем Вера змеи полностью

Сдавленный крик срывается с моих губ, когда он проводит языком по какой-то точке глубоко внутри меня, одновременно массируя пальцами мой клитор. Мое тело содрогается под ним, и все, что я могу делать, это стонать и поддаваться волне оргазмической эйфории.

Я вздрагиваю, когда его язык выходит из меня. Он тонкий и неширокий, но от потери я чувствую пустоту и жажду снова ощутить его внутри себя.

— Так вкусно, — говорит он, скользя языком по моей влажности. — Мое новое любимое блюдо.

Мои бедра сами по себе, они приподнимаются, чтобы привлечь его внимание. Как бы мне ни хотелось насладиться его языком, я хочу и остальную часть его тела тоже.

— Как это… я имею в виду, они… работают? Твои, э-э-э!

Я закрываю лицо руками.

— Почему я не могу этого сказать? Я все время пишу о сексе, и… Я имею в виду, боже, ты только что заставил меня… ну, ты понимаешь.

Его смех звучит приглушенно из-за того, что он находится между моих раздвинутых бедер, но вибрация от него подобна бензину, подливаемому в мой уже разожженный костер. Лерой прижимается ртом к моему центру, затем заползает на кровать, зажимая мое тело под собой.

— Я знаю. Я был там, когда ты кончила, и это было восхитительно.

Он нежно отводит мои пальцы от лица, затем смотрит на меня сверху вниз со своим эквивалентом улыбки.

— Члены. Скажи это вместе со мной… члены.

— Члены, — шепчу я, и жар безумного смущения приливает к моим щекам. — У меня что, лицо ярко-красное? Должно быть, я это чувствую.

Я стону.

— Почему я такая?

Его тело сотрясается от беззвучного смеха.

— Очаровательная? Красивая? Решительная? Жизнерадостная? В целом чертовски сексуальная?

— Ты не упомянул о неловкости.

— Нет.

Лерой берет меня за подбородок одной рукой и проводит большим пальцем по подбородку.

— Это часть всех остальных черт, о которых я упоминал, и я бы не стал менять ни их, ни чего-либо еще в тебе.

— Я бы тоже ничего в тебе не изменила, — говорю я, поражаясь правдивости своих слов. — Я говорю серьезно. От всего сердца.

Я обвиваю руками его шею и притягиваю ближе.

— Но тебе придется рассказать мне, как это работает с двумя членами… вот, я это сказала… потому что я никогда даже не притворялась, что знаю об этом.

Усмехаясь, он быстро целует меня в губы, а затем прижимается своим лбом к моему.

— Это работает так, как ты хочешь.

Обхватив меня руками, он увлекает меня за собой и переворачивается на спину.

— Здесь нет правил. Никаких ограничений. Никакого давления.

Очень большая, невероятно твердая выпуклость в его штанах прижимается ко мне снизу. Если бы я слегка покачнулась на нем, я бы кончила. Но я хочу, чтобы он был внутри меня, когда это произойдет.

Я опускаюсь ниже, обхватывая бедрами его колени, и запускаю пальцы за пояс его брюк.

— Могу ли я быть ревнивой девушкой-собственницей и сказать, что эти серые спортивные штаны только для меня? Я знаю, что у тебя были другие женщины, но…

В мгновение ока… очевидно, моего… он садится прямо, обхватывает ладонями мое лицо и крепко целует меня в губы.

— Других женщин нет, Кора. Прошлое не имеет значения, и ты единственная, кого я хочу видеть в своем будущем. У тебя никогда не будет повода для ревности, и, если ты захочешь быть собственницей по отношению ко мне, это сделает меня самым счастливым монстром или мужчиной в мире.

— Итак… ты сохранишь серые спортивные штаны только для меня?

Поддразнивать безопаснее, чем произносить громкие слова, которые грозят вырваться из моего сердца.

— Только для тебя, милая, — говорит он, ложась на спину. — А теперь сними их с меня и займись моими членами по-хозяйски.

— О, еще непристойности для моей колонки?

— Еще я расскажу тебе о своих чувствах, потому что хочу, чтобы ты знала.

— Еще лучше.

Настолько лучше, что я чуть не выпаливаю из себя все прямо сейчас. Я спускаю серый флис с его бедер. Резинка на талии цепляется за его большой комплект, и я прикусываю нижнюю губу, когда мои пальцы задевают два кончика, пока я их освобождаю. Булькающий вздох срывается с моих губ, когда в поле зрения оказывается полная длина обоих членов.

— Они такие…

— Похожи на змею, — говорит он, когда я не могу подобрать слов.

Незнакомая неуверенность в его голосе отвлекает мое внимание от завораживающего вида ниже его талии, и я поднимаюсь к его лицу.

— Если из-за твоего страха перед змеями ты не сможешь справиться ни сейчас, никогда, я пойму.

Мой взгляд возвращается к его членам. Он прав, они похожи на змеиные. Каждый из них длинный и толстый, того же зеленого цвета, что и его самая яркая чешуя, и с похожей текстурой. Слегка заостренные кончики действительно напоминают змеиные головы, но, когда я смотрю на них, змеи — это самое далекое, что приходит мне в голову.

— Я их не боюсь, просто боюсь, что не смогу их принять.

Потому что они длинные. Действительно длинные. И толстые. Намного толще, чем любой член, с которым я сталкивалась за свою ограниченную жизнь.

— Можно я просто… попробую?