Читаем Вера Хоружая полностью

Потом жандармы стали ежедневно менять маршрут от тюрьмы до здания суда, и всякий раз им приходилось вести заключенных сквозь живой коридор толпы, из которой раздавались выкрики в честь коммунистов.

Состав суда свидетельствовал о том, что польские власти не пощадят подсудимых. Председательствовал известный белогвардеец Реут. Вся надежда была на единство и сплоченность самих заключенных.

Секретарь суда долго и монотонно читал обвинительное заключение. Подсудимые не слушали, тихо переговаривались между собой.

Начались допросы. Реут вызвал в зал заседания эксперта Снарского.

Кто-то крикнул на весь зал:

— Вон палача Снарского!

Словно электрический ток прошел по рядам. Подсудимые вскочили со своих мест.

— Вон палача! — подняв кулаки, кричала Романа Вольф («Елена»).

— Прочь изверга! — поддержал ее Захар Поплавский, грузчик Брестского лесопильного завода.

— Долой гадину! — басил грузчик Лука Герасимчук.

Подсудимых поддержали присутствовавшие в зале заседания рабочие. Начался шум.

Снарский стоял, втянув голову в плечи, боясь как бы дело не кончилось потасовкой.

Реут предложил ему удалиться. Только когда дверь за ним закрылась, подсудимые прекратили шум и сели на свои места.

Дружная демонстрация окрылила их. Значит, и судьи идут на попятную, когда видят перед собой коммунистов, сплоченных в едином порыве.

Дошла очередь до Веры Хоружей. Она встала. На вопрос председателя суда ответила:

— Да, я имею честь принадлежать к Коммунистической партии Западной Белоруссии. Ее обвиняют в том, что она ведет агитацию, призывающую народ к борьбе, к революции.

— Подсудимая, вы говорите не по существу, — прервал ее Реут. — Предупреждаю, я лишу вас слова, если будете вести здесь большевистскую агитацию.

— Я говорю по существу, — возразила Вера. — Вы обвиняете меня как члена коммунистической партии, и я считаю своим долгом и правом доказать несостоятельность ваших обвинений. Коммунистическая партия борется против капитализма, против социального и национального гнета, поднимает сознание рабочего класса и трудящегося крестьянства.

— Как можно понять из вашего заявления, вы сознательно вступили в Коммунистическую партию, — резюмировал председатель суда.

— Да, я вполне сознательно работала в рядах коммунистической партии и уверяю, что буду работать и в дальнейшем, когда выйду из тюрьмы. Я предана коммунистической идее и буду верно служить ей всю свою сознательную жизнь. Меня не испугает тюремное заключение, как бы долго оно ни продолжалось. В одном я глубоко уверена, что дождусь того дня, когда мы будем судить вас по всей строгости пролетарских законов.

— Я лишаю вас слова! — вскипел Реут.

— А я уже все сказала, — ответила Вера, спокойно садясь на свое место.

Товарищи крепко жали ей руку.

Процесс длился восемь дней. На последнем заседании председатель суда зачитал бесстрастным голосом приговор:

«Именем Польской республики Пинский окружной суд 10–17 января 1927 года в судебном заседании уголовной коллегии в г. Бресте в следующем составе… рассматривал дело… На основании обвинительного заключения прокуратуры от 12 ноября 1926 года к судебной ответственности перед окружным судом были привлечены жители:

…Вера Хоружая, 23 лет, без постоянного места жительства… Вера Хоружая принимала участие в деятельности Брестского окружного комитета коммунистической молодежи Западной Белоруссии в качестве делегата Центрального Комитета КПЗБ, принимала участие в конференциях комсомола…

Окружной суд устанавливает, что действие, инкриминируемое обвиняемой… Вере Хоружей, содержит элементы участия в заговоре, организованном для совершения покушения на установленный основными законами государственный строй Польши и целостность ее государственной территории, в заговоре, участие в котором предусмотрено ст. 102, ч. I УК и грозит наказанием до 8 лет строгого тюремного заключения.

Принимая во внимание обстоятельства дела, сопутствующие совершенному каждым обвиняемым его преступления, окружной суд признает правильным приговорить… Веру Хоружую к шести годам строгого тюремного заключения…»

Когда Реут закончил чтение приговора, заключенные вытащили из карманов красные бантики, заготовленные накануне в тюрьме, и прикрепили их к груди. Один из них, рабочий Григорий Антонович Каленик, вскочил на скамью и звонким голосом выкрикнул:

— Долой фашистское правительство палача Пилсудского! Да здравствует диктатура пролетариата!

Вместе с другими членами тюремного парткома Вера разрабатывала порядок поведения подсудимых в суде. Тогда и решили, что именно Каленик начнет политическую демонстрацию в зале заседаний суда. Сейчас, поддерживая своего боевого товарища, она запела «Интернационал». Остальные осужденные дружно поддержали ее. Онемевшие от неожиданности, полицейские растерялись, не зная, что делать. Потом стали избивать заключенных прикладами карабинов, хватали за шиворот и тащили из здания суда.

А там, на улице, уже собралась огромная толпа.

Она гудела, раздавались выкрики:

— Изверги! Палачи! Убийцы! Кровососы!

— Долой правительство фашиста Пилсудского!

— Смерть палачам! Да здравствуют коммунисты!