Читаем Венок усадьбам полностью

Громадный овал двора превратился в луг. С него парадная лестница, в вышину цоколя, приводит к четырехколонному портику, украшающему фасад дома о девяти колонных осях. Колонны охватывают два этажа и заканчиваются треугольным фронтоном, врезающимся в одно из четырех полуциркульных окон светового барабана, венчающего всю постройку и несущего купол с шаром. Немного иначе обработан садовый фасад: здесь посередине врезается в дом лоджия и колонны, на этот раз с коринфскими капителями, расположены в два ряда — наружные образуют портик, а внутренние продолжают линию стены; лестничные сходы ориентированы здесь не прямо в сад, а на две стороны, по бокам. Луг с газоном и широкая просека ведут отсюда в парк. В общих чертах архитектура дома совпадает с усадебными постройками Львова в Никольском, Званке, Кирианове и, несомненно, восходит к Английскому дворцу в Петергофе, построенному Кваренги, одной из наиболее строгих палладианских построек в России. С указанными постройками совпадают не только композиция масс, но и многие детали. Каждое из средних окон на фасаде по сторонам портика отмечено особым фронтончиком, внося слегка акцентированное разнообразие в строгую и скромную декорацию стены. Любопытны в смысле определения “архитектурного почерка" Львова флигеля-павильоны: каждый из них на кубическом основании, открывающемся аркой на двор, несет октогональный ярус, перекрытый куполом и увенчанный круглым шаром. Такой тип постройки встречается в ранних церковных сооружениях мастера в Могилевском соборе, соборе Борисоглебского монастыря в Торжке и Арпачёвском храме.

Широкая просека по главной оси приводит к реке. Отсюда в оформлении лип снова вид на дом, ярко освещенный солнцем, — скрадывается пространство луга, и архитектура воспринимается как умело скомпонованный на картине пейзаж. Справа, неподалеку от дворца, стоит на искусственном пригорке легкая и изящная беседка-ротонда о восьми тосканских колоннах, несущих купол, увенчанный шаром. В полу беседки, выложенном каменными плитами, круглый, теперь заложенный прорыв — раньше служил он для освещения находящегося внизу, в пригорке, грота, вход в который, как всегда, под аркой из дикого камня. За несколько шагов выведен другой “подземный” ход в грот. Верно, так же как в Никольском, беседка-пещера была двухэтажной и служила одновременно и прохладным убежищем в жару, и погребом для хозяйственных нужд.

Умелые, продуманные пейзажные расчеты видны в этой части парка и поныне; с одной стороны, рисуясь ажуром колонн на фоне голубого неба, кажется беседка-ротонда радостным и изящным храмом-игрушкой; с другой стороны, венчая вход из дикого камня, обрамленный елями, кажется он “мрачно-романтичным”, согласно вкусам конца XVIII столетия.

Другая колонная беседка находится ниже, около реки. Здесь шесть широко расставленных ионических колонн держат купол, снова увенчанный белокаменным шаром, как на всех постройках в Райке и довольно часто вообще у Н.А. Львова. Когда-то стояла в этом храмике фигура наяды — обезображенный остов ее до сих пор лежит неподалеку в траве. Мысль об этом круглом прозрачном колонном сооружении, где счастливо сочетаются заветы Палладио с античными надгробными монументами, по-видимому, занимала Львова. На полях принадлежащего ему тома сочинения Гиршфельда о садах и парках набросал он цветными карандашами подобную беседку... Кто-то содрал с купола железную крышу, вода неуклонно точит камни свода, опадает внутрь купола штукатурка, умело расписанная кессонами... Верно, недолго суждено стоять этому храмику-беседке...