В живописном Муроме, раскинувшем свои постройки по зеленому откосу Оки, сохранились эти храмы и церкви, шатровые XVI века, пятиглавые XVII века, купольные классические наряду с древними монастырями, укрепленными стенами и башнями; кругом стоят еще опустелые дома-усадьбы купечества, расположенные вдоль берега. Каждый из них стоит на высоком фундаменте, где за железными дверями, теперь закрытыми уже много лет поржавевшими болтами, находились кладовые и амбары. Вверху же, с видом из окон на окские просторы, на реку и заливные за ней луга, с синеющим вдали лесом, находились жилые комнаты, верно, в духе тех, что запечатлены на картинах Федотова, на иных интерьерах наивных и [нрзб.] живописцев арзамасской и венециановской школ[157]. Дальше в гору, в сторону города, шли сады, с баней, хозяйственными постройками, может быть даже беседкой, а вниз по откосу, к реке, — настил из досок, мостки, приводившие к пристани, куда причаливали собственные баржи и лодки. По этим доскам перетаскивали в склады сильные и загорелые крючники — как и теперь еще кое-где на Волге — листовое железо, мешки с мукой и крупами, лес; с грохотом вкатывали по дощечкам бочки с рыбой, маслом. Здесь пахло дегтем, пенькой, просмоленными досками и речной свежестью. А из кладовых под домом, занесенные в реестры и торговые книги, шли товары в город, в лавки рядов, где столетиями пользовались все теми же весами и гирями; сюда в базарные дни на торговую площадь съезжались из окрестных сел сотни телег с сеном, горшками, щепным товаром, холстами, яйцами и медом, сюда гуртами и в одиночку пригонялся скот, привозили птицу. Пестрые толпы шумящих людей, лошади, назойливые мухи и золотистая пыль в жаркие дни, непролазная грязь в осеннюю распутицу сопровождали эту исконную, веками сложившуюся картину жизни русского торгового города.

И как всегда, не в самом городе, а в его окрестностях сосредоточены были усадьбы — жилища дворянства. Муромский музей, с его картинами старых мастеров, иностранных и русских, среди которых красуется превосходный рисунок Брюллова к “Последнему дню Помпеи”, — этот музей с его превосходной библиотекой обязан в значительной степени своим происхождением вещам из соседнего уваровского имения. Частью в той усадьбе, частью в подмосковной Поречье накапливали владельцы в течение почти целого столетия древности Греции и Рима, археологические находки в южных русских городах, в Крыму, на Кавказе, тщательно подбирая литературу, русскую и иностранную. В уютных, со вкусом обставленных музейных комнатах нашли себе приют многие вещи и милые мелочи усадебной обстановки* (* Далее, до конца рукописи, текст автором написан карандашом (Сост).).

Целых три монастыря — Благовещенский, с раками святых муромских князей — Константина, Федора и Михаила, Троицкий женский, основанный купцом Борисовым, с богатыми вкладами царя Алексея Михайловича, и Благовещенский[158] — украшают город своими старинными нарядными постройками XVII века. Высокие шатровые колокольни, каменные крыльца с висящими арками, церкви и храмы с бесконечно разнообразными наличниками окон, поясами орнаментальных фризов и изразцовых полос, белые ограды с башнями — декоративные пережитки прежних грозных стен и укреплений — все это в зелени деревьев, плодовых садов, темных кладбищ создает неповторимую картину, прекрасно вскрывающую истинно пейзажную сущность русской архитектуры XVII века не только в ансамбле монастыря, княжьего двора, боярских хором, но и в каждом отдельном здании, каждой церкви, прихотливо облепленной приделами, галерейками, крыльцами, слитыми с колокольнями, стенами, воротами. В древних постройках муромских монастырей — целый клад богатых и разнообразных форм декоративной русской архитектуры XVII века. Между ними — белые дома в тиши заглохших садов. Поросшие травой улицы, телеги у коновязи базарного трактира. От зданий и лошадей вытянулись по земле бесконечные тени. Золотые снопы заходящего солнца темной молнией прорезают невидимые в полете стрижи; их тени чертят мгновенные зигзаги на колоннах колоколен, на белых стенах храмов и домов.

И снова река, величественная и спокойная, широкая, то синей, то серо-стальной полосой несущая через песчаные мели, мимо старых сел и деревень свои воды. На излучине реки — бывшее шереметевское село Павлово со старинными храмами, барская усадьба с двумя домами, осененными шумящими ветвями деревьев парка и магометанского кладбища. Переплелись здесь, как в Касимове, как в Рязани, Русь и Татарщина. А при слиянии с Волгой — Нижегородский кремль — древние стены, башни, златоглавые купола, врезающиеся в синее небо, и безграничные речные просторы...

Ясенево