Действительно, слава Наполеона или, вернее, славушка, gloriole* (* букв. — мелкое тщеславие (франц ).), как ее характеризует сенатор, погибала в Ретяжах с шумом. Хозяин бросил на камень горсть пеплу и произнес сакраментальные слова: "Слава твоя прах и в прах возвращается", — ракета прорезала темноту полуночного неба, подав сигнал к пальбе из мортир. Ничего, верно, не понявшие в этой странной церемонии крестьяне получили 500 крестиков, а съехавшиеся по специальному приглашению окрестные помещики, верно, скрыли недоуменную улыбку за яствами деревенского стола. Кто-то из них сохранил пригласительный билет с колоритным текстом: "Сегодня майя 9-го в селе Воскресенском, Ретяжи тож, по силе помочи деревенской, погребается во прах свой слава Бонапартова. Хозяева просят сделать им и себе честь и удовольствие порадоваться на могилу. Погребение будет по полуночи в 12-м часу на берегу пруда, за плотиною возле сиденья, что с надписью о пленении Парижа".

Различны и многообразны были чудачества русских помещиков. Дворня графа Скавронского хозяином-меломаном приучена была говорить речитативом; Демидов, расставив голых мужиков в партере своего сада на место статуй, отучил дам рвать его цветы, а барон Боде при жизни разработал торжественный ритуал своих похорон, предварительно превратив свой загородный дом в какое-то мрачное подобие Соловков или [нрзб.].

Глинки

 Если бы Глинки, усадьба гр. Я.В. Брюса († 1735), известного сподвижника Петра, находилась за границей — она давно бы послужила предметом монографического исследования и, конечно, вошла бы во все популярные “Бедекеры”[116] и путеводители. У нас же усадьба мало кому известна, несмотря на крайне интересные свои архитектурные памятники и сохраняемое в церкви надгробие — едва ли не самое лучшее и зрелое произведение Мартоса. Время и превратности судьбы оставили, увы, слишком заметный след на усадьбе, насчитывающей теперь уже больше 200 лет своего существования[117]. Действительно, Глинки, пожалованные Брюсу в 1721 году за Аландский мир со Швецией, строились в 20-х годах XVIII века мастером, к сожалению, нам неизвестным, но умелым и недурно знакомым с итальянским зодчеством. Об имени его можно только гадать — был ли то иностранец Микетти или русский зодчий Еропкин — сейчас, не имея ни планов, ни архивных известий, сказать невозможно.

Несомненно одно, Глинки — это небольшая дворцовая усадьба, распланированная в принципах Петергофа и Ораниенбаума. Особенностью расположения построек в этом, некогда с большим вкусом устроенном брюсовском поместье, являются две оси ориентации построек, расположенные под прямым углом по отношению друг к другу. Вероятно, эти условия подсказаны были местностью — впадением в Клязьму живописной Вори. Перпендикулярно последней направлена главная ось усадьбы. Она прежде всего проходит через двор, четырехугольный cour d’honneur, замкнутый домом, и дальше, прорезав его середину, продолжается в планировке парка, перерезает квадратный прудок и оканчивается несколько позднее возникшей церковью.