Читаем Венец демона полностью

Айко перевела кое-что из технико-экономических исследований и токсикологических отчетов корпорации, обнаруженных среди документов. Согласно этим материалам, пестицид обладал повышенными канцерогенными свойствами и являлся токсичным для многих других членистоногих. Из-за его использования в хрупкой экосистеме острова воцарится хаос, а что еще хуже, Гавайский хребет постигнет такое загрязнение, что за личиночной стадией придется постоянно наблюдать.

«Может, сразу сбросить на него ядерную бомбу?» – мрачно подумал Грей.

Подобная мысль пришла в голову не только ему.

Из секретных переговоров между американскими военными и разведывательными службами Айко узнала, что даже при использовании пестицида сохранялась угроза дальнейшего распространения заразы. А для многих стран это слишком большой риск.

И вот теперь внезапный звонок от Пейнтера…

В зале, кроме Грея, находились профессор Мацуи, Сейхан и Палу – их директор тоже позвал. Гаваец, узнавший о печальном будущем родных земель, пребывал в шоке. Сейхан твердо стояла на ногах, хотя по ее запавшим глазам и поджатым губам было ясно: через несколько часов боль станет в десятки раз сильнее, и она об этом знала. Знала, что личинки в третьей возрастной стадии начнут уничтожать ее изнутри.

Большой экран на стене наконец ожил, привлекая всеобщее внимание. Грей напрягся от неожиданности: вместо лица директора перед ним появилось кристально чистое изображение стройной женщины, облокотившейся на стол в маленькой лаборатории.

– Кэт? – Пирс подошел ближе. – Где ты? Что все это значит?

– Я в Кракове, в небольшом Музее янтаря. Дело срочное, вот Пейнтер и назначил звонок.

– Зачем?

– Мы кое-что нашли. Кое-что необъяснимое и вне нашей компетенции. Единственный человек, который мог объяснить… В общем, я его убила. Поэтому вся надежда теперь на профессора Мацуи.

– Что же вы нашли?

Кэт вкратце рассказала о том, что произошло в Польше, о соляной шахте, громадных залежах янтаря и глыбе с уникальным экземпляром внутри.

– Сейчас покажу. – Она махнула оператору. – Монк, поднеси камеру к столу.

Изображение дернулось, и собравшиеся увидели широкий стол, на котором лежал огромный кусок сияющего янтаря, подсвеченный с нескольких сторон.

Позади Грея упал стул.

– О боже… – Кен подбежал к экрану и стал тянуться вперед руками, словно желая схватить объект. – Доисторическая хризалида! Застывшая во время вылупления…

В уголке экрана снова появилась Кэт.

– Профессор Мацуи, возможно ли, что это королева одокуро?

– Что? Нет, ничего подо… Подождите-ка. – Он рассматривал янтарь с разных сторон, Монк по его просьбе поворачивал камеру.

– Кен, это королева или нет? – пытался добиться ответа Грей.

Профессор облизал губы и тихо произнес:

– Да… да, скорее всего, так и есть. – Он нашел глазами Кэт. – Расскажите подробнее обо всем, что вы видели. В каком состоянии были мертвые осы?

Кэт повторила все заново, отвечая на возникающие у Кена вопросы.

– Сэм считал, что они истекли кровью, – закончила она. – Или что-то другое просочилось из их тел.

Кен вернулся за стол и грузно рухнул в кресло.

– Я ошибался. Все это время я был неправ.

– Насчет того, что у одокуро не бывает королев? – спросил Грей.

Профессор кивнул.

– Да, однако я предполагаю, что такая королева не вылупилась бы в лабораторных условиях. Только в естественной среде и только в сформировавшемся рое.

– Почему? – поинтересовалась Кэт. – Что это значит?

– Это значит, что мое мнение об исследованиях команды «Гамма» тоже было неверным. А у них уже имелся ответ. Они нашли замок, но не подобрали ключ.

– О чем это вы? – недоумевал Грей. – Что еще за «Гамма»?

– Одна из исследовательских групп «Фениккусу лабораториз» занималась генами недостающего белка – они называли его «призрачным пептидом», потому что обнаружили сами гены, но не нашли белок, код которого ими определялся. Судя по анализу последовательности, это сильное биолитическое вещество, способное растворить ткани жертвы.

Кэт глянула на кусок янтаря.

– Изнутри.

Кен кивнул.

– Я думал, это часть старого кода, бесполезный хлам, оставшийся с тех времен, когда одокуро убивали хозяина. Когда такое поведение перестало быть им свойственным, токсичный пептид скрылся в организме вместе с эпигенетическими маркерами – по крайней мере, я так считал. Считал, что команда «Гамма» зря тратит время, ведь ключ к этому замку им не подобрать и за миллионы лет.

– А теперь? – спросил Грей.

– В одном я был прав. Этому ключу и правда двести миллионов лет. – Профессор показал на экран. – Вот он.

– В смысле? – Кэт уставилась на глыбу янтаря.

– Как же я не додумался… – Кен качал головой. – Ведь чувствовал, что упустил что-то. Я совсем забыл об основных повадках перепончатокрылых – как ос, так и пчел.

– И что это за повадки? – Грей вздохнул.

– У общественных ос только королева выживает после зимы, остальной рой погибает во время морозов. Королева впадает в спячку и зимует, а весной пробуждается от тепла. Уже оплодотворенная, она возрождает жизнь в улье.

Кен снова подошел к экрану.