– Вот и я так считаю! – кивнул Смирнов. – Олег планировал все свалить на Громова. Был у Матвеева такой знакомый, они часто играли в шахматы, и еще кое-что их связывало… Он даже мотив подготовил: написал секретарше Громова письмо с угрозами, явно рассчитывая на то, что Алла Викентьевна покажет его своему шефу. Так и случилось. Но тут… неувязочка вышла! Слепой, который должен был передать письмо, сделал это слишком поздно, когда Матвеев уже был мертв. Они оставляли корреспонденцию в условленном месте, и Рязанцев его обнаружил, а вот со сроками что-то перепутал. То ли не рассчитал, то ли… Непонятно пока. В общем, слепой, не зная о смерти Матвеева, передает письмо. Возникает путаница. Громов растерян. Рязанцев, по-моему, тоже.

– А зачем Олег написал это письмо?

Ева действительно не понимала. На нее обрушилось слишком много нового, и нужно было время, чтобы осмыслить услышанное.

– Точно не могу сказать, но… Наверное, Олег намеревался спровоцировать Громова, вызвать у него вспышку агрессии и таким образом создать мотив для убийства Матвеева. Как он собирался все это обставить, знает только сам Рязанцев. Что-то непредвиденное вмешалось в его планы. То ли он что-то не предусмотрел, то ли кто-то внезапно спутал его карты.

– Боже мой… Дениса ударили статуэткой по голове! Олег сделал бы это проще и профессиональнее, – возразила Ева.

– У него мог быть расчет именно на то, что такой способ убийства исключает «работу» профи. Ни один из них не станет хватать бронзовую Венеру и бить противника по черепу.

Славка не смог удержаться от смеха, хотя речь шла о серьезных, даже трагических вещах.

– Какая ирония судьбы, – взволнованно произнесла Ева. – Венера, которую он обожал, послужила орудием убийства! Бенвенуто Челлини дотянулся до него спустя четыре века…

– Что? – не понял Смирнов.

– Статуэтка… Денис считал ее творением самого Челлини, известного мастера эпохи Возрождения. Вы же читали дневники! «Обнаженная Венера» приносила несчастье ее обладателям. Денис был слишком самоуверен, чтобы опасаться проклятия. Он возомнил себя неуязвимым! Впрочем, в его смерти есть нечто символическое. Убит… богиней любви.

– Да… – Смирнов неопределенно хмыкнул. – Одного не пойму: это Рязанцев все-таки прикончил «падшего ангела» или кто-то другой? Полной уверенности, что это сделал Олег, у меня нет. Он обязательно попытался бы вырвать у Матвеева признание, где тот хранит дневники. И то, что он теперь вынужден следить то за Громовым, то за его секретаршей, то… за собственной женой, говорит о том, что Олег не успел задать покойному этот вопрос. Скорее всего, он еще не знает, что дневники у нас.

– И не узнает!

– Конечно, – подтвердил Смирнов. – Ни в коем случае! Знаете, я навел справки о том времени, когда Алфеев убил Маргариту, и…

– Что? – в глазах Евы вспыхнул интерес, смешанный со страхом и ожиданием жуткой правды о прошлых событиях, которые так жестоко вмешались в ее нынешнюю жизнь.

– Сам способ убийства, его детали, место, характер нанесенных повреждений совпадают с описанием преступлений, совершенных «подмосковным маньяком».

– Вы полагаете, что Вадим Алфеев и был им?

Всеслав неопределенно покачал головой:

– Не исключаю такой возможности.

– Господи… – Ева закрыла глаза. – Тогда Олег, без сомнения, пойдет на все, лишь бы смыть с себя это позорное пятно! Он ни перед чем не остановится.

– Вам нельзя больше оставаться с ним в одной квартире, Ева! Вы меня слышите?

Она кивнула, занятая какими-то своими мыслями.

– Я и не собиралась. Только не потому, что боюсь… Просто не хочу больше. Идти вот только некуда! Разве что на вокзал.

– Вы можете временно пожить у меня. Я дома практически не бываю. Обещаете подумать?

– Обещаю, – она улыбнулась. – Я вам еще не рассказала о… богине любви. У меня тоже есть предположения…

Глава 21

Иллюзии и реальность – две стороны бытия, пожирающие друг друга…

Олег Рязанцев не находил себе места. Он запутался, попал в свои собственные силки. Что он упустил из виду? Почему все пошло именно так, а не как он планировал? Громов ведет себя непонятно. Неужели эта курица, Алла Викентьевна, до сих пор ничего ему не рассказала? Этого не может быть! А, все равно! Теперь это уже не имеет значения! Все так перемешалось – явь, сон, правда и вымысел, – то, что могло быть на самом деле, и то, что он, Олег сам выдумал…

Ему нужны дневники Матвеева, а все остальное – не важно! Какая разница? Он приложил столько усилий, чтобы добраться до тайника, до этих проклятых бумаг! И вот – пожалуйста! Кто-то сумел его опередить! Черт!