Читаем Вендиго полностью

Сквозь гул противоречивых чувств он услышал позади себя шум. Сначала не обратил на него внимания. Шум усилился, и тогда инстинкт самосохранения заставил его повернуть голову. Жюстиньен вздрогнул. Нездоровый пот побежал по спине. Перед ним стоял крупный волк размером почти с человека. Приподняв губы, зверь обнажил пожелтевшие клыки и ярко-красные челюсти. Его мышцы перекатывались под грубой пепельной шерстью. На задней ноге виднелась большая рана в стадии заживления, забитая коричневой, почти черной коростой. Волоски вокруг нее были вырваны и только начинали отрастать. Пульс дворянина ускорился. Был ли это тот волк, который явился вчера вечером? Тот самый, которого Мари обратила в бегство? Жюстиньен достал из-под тулупа пистолет и спустил курок. Выстрела не последовало, он снова не зарядил оружие. Волк щелкнул зубами. Жюстиньен, справившись с дрожью в конечностях, скользнул рукой к гарпуну. Волк зарычал громче, словно узнав этот железный шип. Жюстиньен только начал сжимать пальцы на рукоятке, когда зверь, оказавшись быстрее, бросился на него и впился когтями в тулуп. Перекатившись по берегу, Жюстиньен смог освободиться, оставив волку на растерзание мех, и с трудом поднялся на скользкой глине. Хищник тем временем поднял голову. И пока молодой человек оглядывался в поисках, куда бежать, волк прыгнул на него. От шока у Жюстиньена перехватило дыхание. Он откинулся назад, защищая руками горло и лицо. Скорее почувствовал, чем увидел, как волчьи зубы рвут рукава. Тепло животного передавалось ему через слои одежды. Мускусный звериный запах смешивался с запахом грязи и его собственного пота. Скоро зубы вонзятся в плоть, скоро…

Внезапно тяжесть волчьего тела отступила. Жюстиньен опустил руки и посмотрел вверх. Над ним возвышался силуэт Мари, выделяясь тенью на фоне тумана и озера. Волк неподвижно лежал у ее ног с перерезанным горлом. Лужа крови растекалась по берегу, распускалась карминными цветами в озерной воде. Жюстиньен поднял свой бесполезный гарпун. На горизонте туман окрасился в чернильный цвет. Мари пошла мыть руки в озере, ущипнув при этом себя за переносицу.

– Что-то не так? – спросил Жюстиньен.

Мари нахмурилась.

– Я не понимаю, почему этот волк напал на тебя. Почему волки так преследуют нас? Это неестественно…

Она постучала по носу чуть выше шрама.

– Мой нос напоминает о себе. Старая рана. Дожди будут усиливаться…

Она улыбнулась той полуулыбкой, которая всегда создавала впечатление, будто она насмехается и над своим собеседником, и, без сомнения, над собой. Потом взяла его подбородок между пальцами и начала поворачивать лицо де Салера то в одну, то в другую сторону. Он не стал сопротивляться.

– У тебя уже есть свои призраки, – заметила она, – но шрамов пока нет. По крайней мере, ничего очевидного. Как тебе удалось так долго прожить без шрамов?

Этот вопрос доставил Жюстиньену больше дискомфорта, чем осмотр Мари.

– Я сделаю всё возможное, чтобы заработать один или два, прежде чем мы покинем этот остров, – пошутил он, уходя от ответа. – Если повезет, они будут иметь достаточно драматичный вид, чтобы вызывать милосердие у добрых душ.

Мари сухо рассмеялась и отпустила его.

– Проверь свои руки, – посоветовала она. – Если тебя укусил волк, нельзя допустить заражения.

Жюстиньен быстро засучил разорванные рукава и добросовестно осмотрел кожу под ними. Если бы зверь его укусил, он бы уже это понял.

– Все в порядке, у меня ничего нет.

Мари уже шла от берега озера, возвращаясь к остальным. Жюстиньен поспешил за ней.

– Мы не будем потрошить волка?

– Я не ем плотоядных, – ответила путешественница, не замедляя хода. – Ничего не могу с собой поделать.

– Почему? – спросил Жюстиньен.

И не получил ответа.

Когда они вернулись к отряду, снова пошел дождь. Никто не задавал им вопросов, несмотря на свежую кровь на груди Мари и подранную одежду молодого дворянина. Венёр слегка сдвинул темные очки и убрал блокнот. Жюстиньен изготовил повязки из кусочков меха и остатков своего тулупа. Он обернул их вокруг рваных рукавов и закрепил кожаными завязками. Из оставшейся части тулупа вырезал жилет. К счастью, по мере продвижения на восток становилось теплее.