Читаем Вендиго полностью

Итак, ботаник кивнул. Удовлетворенный Жандрон продолжил:

– Чуть меньше года назад Орельен д’Оберни, картограф из Ренна, прибыл с небольшой командой в условиях строжайшей секретности на Французский берег, в Ньюфаундленд. Его целью было начертить точные контуры берегов острова, чего англичанам пока сделать не удалось. Но экспедиция просто исчезла. В последний раз д’Оберни и его людей видела группа жителей Ньюфаундленда недалеко от залива Нотр-Дам, когда они двигались на север.

Французский берег, частью которого был залив Нотр-Дам, был единственным побережьем, единственным участком пляжа на всем острове Ньюфаундленд, где за французскими моряками еще сохранялось право высаживаться во время сезона ловли трески. Они установили на пляже временные лабазы, длинные деревянные склады, где гравийщики[18] месяцами солили и потрошили рыбу с нечеловеческой скоростью. Это был один из самых сложных промыслов на земном шаре, одна из худших профессий, связанных с морем, и об этом знал даже Жюстиньен, но не только потому, что этой треской кормилась значительная часть его родного региона. А еще и потому, что эта работа воплощала одно из его представлений об аде. «Что угодно, только не стать гравийщиком», – поклялся он себе в Париже, пока томился в долговой тюрьме. Тресковым каторжникам пришлось сжечь за собой лабазы, не оставив ничего, что могло бы хотя бы отдаленно служить военной базой. Рыболовство сделало Ньюфаундленд одной из самых желанных территорий Нового Света, и этот вопрос был предметом переговоров. И хотя мозг молодого дворянина по-прежнему напоминал паклю, он быстро сообразил, что его положение, каким бы трудным оно ни казалось, вот-вот станет еще хуже.

Жандрон продолжил:

– Три недели назад группа трапперов заметила, как из леса выходит мальчик. Он был обессилен, весь покрыт рваными ранами и синяками. Это наш друг Габриэль, что присутствует здесь.

Движением подбородка он указал на подростка в пледе, но тот не отреагировал.

– Пока что нам удалось выудить из него лишь бессвязную речь, из которой можно понять, что все, кроме него, в экспедиции погибли, без дальнейших подробностей.

– Англичане? – осторожно предположил Венёр.

– Я этого не знаю, – признался Жандрон. – Это, конечно, вероятнее всего. Но «красные мундиры», похоже, ничего не знают об экспедиции д’Оберни. Или им удается гораздо лучше, чем обычно, изображать безразличие.

Венёр поправил очки на носу:

– Простите за вопрос, но что мы здесь делаем? Я хочу сказать, что никто из нас, я полагаю, не картограф. Я плохо представляю, как мы сможем заменить этого д’Оберни.

– И я не буду от вас этого требовать, – успокоил его Жандрон.

– Тогда что? Если только вы не хотите подробно изучить флору и фауну острова, я не представляю, чем могу вам помочь.

Не удостоив его взглядом, путешественница заметила:

– Если бы ты позволил нашему хозяину высказаться, Венёр, то уже получил бы ответы.

В этом вопросе Жюстиньен с ней согласился. Ко всему прочему, его горло становилось все суше, а ноги слабели. Он с радостью предпочел бы упасть на пол, нежели стоять и слушать рассказы о мертвом картографе.

– Спасибо, – сказал Жандрон путешественнице и со вздохом добавил: – Что касается причины вашего присутствия здесь… Оказывается, д’Оберни имел поддержку при дворе. И эти господа из Парижа дали мне понять, что в моих интересах и особенно в интересах моего бизнеса начать расследование его трагической участи. Так что в ближайшее время вы отправитесь в Ньюфаундленд и проведете там расследование.

– Расследование? Я? – удивленно воскликнул Жюстиньен.

Все, кроме Габриэля, тут же обратили на него внимание. Он упрекнул себя за эту невольную реплику и сказал, запинаясь:

– Я не хочу… не хочу показаться грубым, но, боюсь, вы, возможно… переоцениваете мои способности…

Во рту Жюстиньена почти не осталось слюны. Он облизнул губы шершавым языком. Жандрон скривил рот в усмешке:

– Сколько уже… поколений насчитывает ваш благородный род? А, неважно, – добавил он, прежде чем Жюстиньен успел ответить. – Я пошлю туда аристократа на поиски их драгоценного географа. Я не вижу лучшего способа, чтобы успокоить Париж. Все равно у меня больше никого под рукой нет.

Он наклонился вперед, недобро глядя на молодого дворянина:

– Позвольте мне внести ясность между нами: у меня нет чувства преданности французской короне, и меня не волнует, найдет ли кто-нибудь из вас этого идиота-ученого, мертвым или живым. Но мне нужно доказать, что я сделал всё, что мог. И в этих бессмысленных поисках каждому из вас отведена своя роль.

Жандрон обратился к ботанику:

– Вы, Венёр, обеспечите им прикрытие. Официально вы отправляетесь изучать фауну и флору Ньюфаундленда, как вы любезно предложили. На сей раз я получил разрешение от англичан. Не спрашивайте, сколько мне это стоило, и нет, я не рассчитываю, что Франция возместит мне эти расходы. Ах да, Венёр… Прежде чем вы начнете возражать, напоминаю вам: после того, что вы учудили сегодня, у вас нет ни малейшего шанса присоединиться к настоящей научной экспедиции.