Читаем Венчание со страхом полностью

Вслед за Женей-очкариком они направились по усыпанной гравием дорожке, лавируя между подстриженными кустами сирени и жасмина. Зообаза, которую Колосов представлял себе неким подобием зверинца — чугунные клетки и тухлый запах навоза, — походила, однако, на хорошо ухоженный английский парк. В зелени кустов прятались невысокие строения: нечто стеклянное, смахивающее на теплицу, кирпичная дачка с верандой и какой-то длинный закрытый ангар.

— Вы кем работаете? — спросил очкарика Соловьев.

— Я подрабатываю лаборантом. А вообще я на биофаке преподаю. Вернее, — щеки Жени вспыхнули, — буду только с нового семестра преподавать.

— В прошлом году университет окончили? — Колосов улыбнулся.

— Ага. Вот только сейчас вакансия на кафедре открылась. Да и то! — парень махнул рукой. — Нашим трудно устроиться стало. Денег нет совсем: лаборатории закрываются, программы свертываются. Это вот хозяйство пока держится, и то благодаря только Александру Николаевичу.

— Много сотрудников здесь? — поинтересовался Никита.

— Что вы! Осталось нас мало, но мы в тельняшках.

Сейчас вот без бабы Симы еще меньше, — Женя отвернулся. — Тут только программа Ольгина финансируется. По старой памяти, так сказать, а так! — Он внезапно остановился. — Это ограбление? Серафиму Павловну ограбили, да?

Колосов молча кивнул: пусть пока обсуждается версия ограбления.

— Но это же беспредел! — очкарик яростно затряс головой. — Среди бела дня, в людном месте! Куда милиция смотрит!

— Куда надо смотрим, — буркнул Соловьев.

— Я не имею в виду вас. Простите. Но это же просто беспредел. Полный. Их сколько было? Ну тех, кто напал на бабу Симу, — двое, трое? Это хулиганы, бродяги, да?

— Мы Имеем несколько версий происшедшего, — ответил Колосов уклончиво. — Сектор первый здесь? — он указал на подобие теплицы.

— Нет, нет. Там серпентарий. Нам не туда.

«Слава богу», — Колосов едва не перекрестился. Он не выносил змей. Даже по телевизору их не любил смотреть.

Однажды, купаясь в Оке в Озерах, увидел в плавнях ужа. И ведь точно знал — уж это, брюхо желтое, а в воду потом залезть уговаривал себя битых два часа!

— Яд, что ль, вы тут добываете змеиный? — полюбопытствовал Соловьев. — Змеи-то зачем?

— Да для разного. Опыты, — ответил Женя.

— Опыты! Вы тут осторожнее. В прошлом году расползлись ваши гадюки, чуть район мне не перекусали. План «Сирену» хотел вводить.

— Ну, за территорию-то только два ушли. И то — полозы, — беспечно сказал лаборант. — А ядовитых они сами тут переловили.

— А есть сильно ядовитые? — насторожился Соловьев.

— Смертельно. — Очкарик взглянул на сотрудников милиции свысока: знай, мол, наших.

Когда они проходили мимо кирпичной дачки, из открытой двери донеслось тревожное попискивание зуммера.

— Ой, таймер сработал, — спохватился лаборант. — Мне аппаратуру надо срочно переключить. Вы идите во-он по той дорожке. Там летний обезьянник. Званцев там сейчас. А я вас догоню через секунду.

Колосов и Соловьев обогнули ангар и вышли на небольшую заасфальтированную площадку. К задней стороне ангара лепились клетки с решетками. Вид их наконец-то напомнил Никите долгожданный зоосад.

Две крайние клетки справа пустовали: внутри все чисто, убрано, вымыто. Они пошли мимо клеток к еще одной дачке — бревенчатой избушке с резным крыльцом и наличниками. Дверь ее была распахнута настежь. Ветер колыхал белую марлю, спасающую от комаров и мух. Третья клетка справа тоже пустовала. В углу ее красовалось толстенное поваленное дерево с корявыми сучьями. С потолка на длинном резиновом канате свисала автомобильная шина. Она раскачивалась — словно кто-то всего несколько секунд назад забавлялся на этой самодельной «тарзанке».

А вот из следующей клетки на Колосова смотрело… розовое морщинистое лицо. Это было столь неожиданно, что Никита подошел почти вплотную к прутьям решетки. Обитатель клетки был меланхоличен и волосат — черная обезьяна-шимпанзе, удивительно смахивающая на старого гнома из сказки.

Шимпанзе по-бабьи подпер голову кулаком, пригорюнился и внимательно и скорбно изучал стоящего перед ним начальника отдела по раскрытию убийств. Сделав собственное заключение о его внешности, шимпанзе вытянул губы трубочкой, издав разочарованное «у-у-у-у».

— Ох, ты, приятель! Какой ты, брат, серьезный, — Никита невольно протянул руку к прутьям.

— Не надо подходить к клеткам! — раздался за его спиной тревожный окрик.

Эхом ему из камер (так Никита по привычке окрестил жилища обезьян), расположенных за клеткой грустного шимпанзе, ответило настороженное уханье, а затем пронзительный визг — словно гигантской ножовкой водили по стеклу.

Молодой человек — невысокий, толстенький, в белом халате и детской панаме в голубой горошек — быстро спускался с крыльца, направляясь к сотрудникам милиции.

— Вы кто? Что вам здесь нужно?

Колосов представился.

— А, ясно. Очень приятно. Вернее, предпочел бы познакомиться с вами в другом месте и при других обстоятельствах, но… Званцев, Олег. — Он протянул короткопалую загорелую руку, заклеенную в нескольких местах полосками лейкопластыря.