Читаем Вена, 1683 полностью

Тем временем, положение осажденной Вены ухудшалось со дня на день. Турецкие мины проделывали огромные проломы в фортификациях, а атаки янычар, отражаемые с большим трудом, стоили многих жертв. Несмотря на то, что проломы постоянно засыпали землей со щебнем и заделывали мешками с песком, неприятель довольно успешно продвигался вперед, а после того как занял ров на главном направлении удара, он стал атаковать уже укрепления города. 28 августа янычары захватили упорно обороняемый равелин напротив императорского дворца, получив, таким образом, доступ к длинному участку фортификационных валов, слабо защищенных артиллерией двух бастионов. «Ободренные успехом турки начали с удвоенной энергией штурмовать бастионы и соединяющую их куртину вала. Все новые взрывы мощных снарядов проделывали проломы в укреплениях, к которым яростно бросались янычары. Их фанатизм постоянно поддерживался многочисленными мусульманскими священниками, находившимися при турецком войске. Однако неприятель не сумел полностью овладеть обоими бастионами, хотя ему и удалось обосноваться на их более отдаленных участках. Осажденные защищались геройски, поощряемые личным примером командующего обороной (который, несмотря на трудное положение города, заверял Карла Лотарингского: «Не отдам Вену, только с последней каплей моей крови». — Л.П.). Численность гарнизона упала к этому времени до одной трети, несмотря на то, что под ружье призвали даже чиновников и людей, выполнявших вспомогательные работы в целях обороны. По распоряжению Штаремберга за валами города начали сооружать укрепления из корзин с землей, мешков и щебня, баррикадировать улицы, строить укрепления для домов и готовить город к уличным боям. Начали даже разбирать крыши домов, чтобы добыть дерево для изготовления заграждений»^{51}.

Энтузиазм защитников поддерживала вера в скорый подход подкреплений, усиливаемая посланниками герцога Лотарингского, которые неоднократно проникали в осажденный город, принося вести о приближении польских и имперских войск. Случалось, что и солдаты турецкой армии, происходившие из христианских народов Европы, порабощенных Портой, пробирались в город и доносили о постоянном снижении духа у осаждавших и их нуждах.

Голод давал о себе знать не только защитникам Вены. Уже в конце августа в турецкой армии возникли серьезные трудности с продовольствием. Турецкие хронисты подчеркивают, это было результатом того, что турки уничтожали и сжигали все населенные пункты в окрестностях Вены, где множество амбаров с зерном и домашние запасы жителей стали жертвой огня. Несмотря на то, что Кара-Мустафа приказал всем венграм, признающим верховенство султана, привозить в лагерь провиант и продавать его солдатам по умеренным ценам, это распоряжение мало чем помогало. Доставка корма для лошадей занимала 3—4 дня дороги. «В шатрах не было уже даже маленького зернышка провианта или ячменя, поэтому лошади хирели, а так как в кошельках у большинства людей не осталось и медяков, животные погибали. Лагерь турецких войск пропитался трупным запахом, смрад заполнил его до краев, в нем царила атмосфера гниения. Шли к тому же проливные дожди (во время марша и на более позднем этапе осады. — Л.П.), поэтому распутица, высокая влажность и нехватка провианта привели к смерти нескольких тысяч человек»^{52}. Все больше становилось и раненых.

Бытовые условия тоже в значительной степени ослабляли у солдат желание воевать. Постепенно в лагере углублялось разочарование, нежелание продолжать войну. Объективности ради нужно сказать, что голод почти всегда был постоянным спутником воюющей армии в XVII веке, так как тогдашний примитивный транспорт не мог обеспечить потребности огромного числа собранных в одном месте людей. Городские запасы Австрии и Венгрии, несмотря на достаточно высокий уровень сельского хозяйства в этих районах, также были ограниченны. Можно предположить, что если бы даже турки организовали разумную систему эксплуатации захваченных территорий, то и в этом случае они не избежали бы нехватки продовольствия. Ведь прокормить нужно было свыше 200 тысяч человек (учитывая и отряды, прибывшие уже во время осады Вены). Поэтому армия Кара-Мустафы находилась не в лучшей ситуации. «Понесшие жестокий урон от болезней и потерь, войска… были как бы окружены с трех сторон. На востоке отчаянно сопротивлявшийся гарнизон связывал элиту турецкой пехоты и большую часть артиллерии, на севере Дунай оказался почти непреодолимой преградой, на западе армию ограждал гористый Венский Лес»^{53}.