Читаем Вена, 1683 полностью

Уже ранней весной 1683 года под Адрианополем сосредоточены были значительные турецкие силы. Часть из них привел из Стамбула Кара-Мустафа. Перед выходом в поход время проводили в пирах и эффектных парадах. 13 марта всех визирей, собравшихся возле шатра султана, одели в собольи шубы, крытые парчой, а чины, низшие рангом, получили красивые кафтаны. На другой день султан подарил великому визирю двух коней, одного с упряжью, другого неоседланного, а военачальникам — по одному коню. Большой военный парад состоялся 22 марта. Между монаршими воротами и дворцом султана в Адрианополе построились в две шеренги закованные в голубые доспехи отряды сипахов, янычар и других родов войск. В комнате слушаний к тюрбану султана прикололи большой монарший султан из перьев, «на благословенные плечи набросили соболью мантию, шитую белой парчой, а к счастливому поясу прикрепили усыпанную драгоценными камнями саблю и колчан, от которого спирает у неприятеля дух в груди»^{13}. Затем султан сел на стоявшего наготове у ворот «быстрого, как ветер, коня, убранного султаном (в оправе), усыпанным драгоценными камнями, в чепрак с золотыми кистями, подстилку и седло». Имея рядом с собой «свет очей своих» — своего старшего сына по имени Мустафа, одетого в украшенный драгоценными камнями панцирь и шлем, накрытого кашемировой шалью с золотыми кистями, который восседал на быстром верховом коне, таком же стройном, как и его господин, султан проехал между рядами войск в сопровождении высоких государственных мужей, после чего удалился на встречу со всеми высшими сановниками. Перед своим шатром он принял почести от высоких сановников, потом вызвал к себе Кара-Мустафу и, довольный всей церемонией, подарил ему двух коней и парадный верхний убор.

Во вторник 30 марта из-под Адрианополя вышел корпус янычар, а на следующий день покинул древнюю столицу «его милость падишах, покоритель стран, вместе со всем победоносным монаршим войском. И будто на крыльях понеслись они в сторону Венгрии, чтобы отомстить немецкому императору». В первый день армия прошла около 30 километров, достигла города на реке Марица (сейчас болгарский город Свиленград), преодолевая путь с огромным трудом и в беспорядке, что Силахдар-Мехмед-ага принял за предзнаменование тяжести всего похода. Во время остановки были организованы войсковые учения: борьба и рукопашный бой.

Затем войско двинулось вдоль берегов Марицы на Филиппополь (теперешний болгарский город Пловдив). Переход через Болгарию был неимоверно трудным. Из-за непрекращавшихся дождей вся равнина была залита водой. «Люди ночевали в основном на одеялах, животные стояли по брюхо в воде, а я, несчастный, провел бессонную ночь на своем сундуке», — писал Силахдар-Мехмед-ага. Полые воды унесли множество животных. Лишь за местечком Папаслы (сейчас Поповица. — Л.П.) погода улучшилась, и войско вышло на сухую местность. На этой стоянке мусульманские воины почувствовали огромное облегчение, и, «как только наступил рассвет», все принялись стирать и полоскать свою грязную одежду».

Из-за отсутствия надлежащей организации марша шатры комнатной службы султана не были вовремя доставлены, и вся служба довольно долго сидела под открытым небом, пока в это не вмешался один ага, уговорив Кара-Мустафу отобрать шатры покрасивее у некоторых вельмож.

8 апреля султан добрался до Филиппополя. Местное население вышло встречать монарха у въезда в город и приветствовало его, выстилая дорогу перед ним дорогими материями. Во время переправы через речку, правый приток Марицы, образовался такой затор, что султанша-мать и весь гарем Мехмеда IV едва смогли протиснуться сквозь сгрудившиеся войска. В наступившей сумятице животные затоптали нескольких человек, а одного кто-то ударил топором по голове. Во время трехдневной стоянки на этой речке великий визирь принял венгерских послов от Имре Тёкёли и одарил их дорогими кафтанами.

Более трудной для переправы оказалась еще одна речка, другой правый приток Марицы. При этом обнаружилось, что переправы через реки вообще не построены, хотя один ага получил зимой соответствующие квоты на организацию работ, а потом еще взыскал с местных христиан дополнительные суммы. Разгневанный султан приказал тотчас казнить этого агу, но, так как тот оказался внуком Кара-Мустафы, его отпустили на волю, доложив владыке, что он сбежал и за ним отправлена погоня, которая обязательно его схватит и покарает.

17 апреля войска остановились для пастьбы скота и коней под Софией. После двух дней отдыха двинулись на Ниш. Поначалу погода была хорошей, поэтому настроение в войсках заметно улучшилось. Во время стоянки в одном из местечек богатый местный турок по имени Ибрагим-ага пригласил султана и визирей в свой дом на прекрасно организованное пиршество, «на котором можно было увидеть пироги с медом и орехами, толстые, как колоды». Когда в это время в местечке вспыхнул пожар и два дома сгорели, довольный приемом Мехмед IV велел выплатить его жителям возмещение ущерба.