Читаем Великий уравнитель полностью

В отличие от европейских театров военных действий третий фактор, физическое разрушение капитала в самой Японии, стал действующей силой только на последних стадиях войны, хотя торговый флот начал нести урон гораздо раньше. К сентябрю 1945 года была уничтожена четверть физического основного капитала страны. Япония потеряла 80 % своих торговых судов, 25 % всех зданий, 21 % мебели и личных вещей в домашних хозяйствах, 34 % промышленного оборудования и 24 % готовой продукции. В последний год войны количество действующих предприятий и занятой на них рабочей силы уменьшилось почти вдвое. Размеры потерь значительно различались в разных отраслях: если в черной металлургии потери были минимальны, то 10 % текстильной промышленности, 25 % машиностроения и от 30 до 50 % химической промышленности были выведены из строя. Согласно Сводке стратегических бомбардировок США 1946 года, союзники сбросили на Японию 160 800 тонн бомб – менее восьмой части того, что было сброшено на Германию, но с гораздо большей эффективностью и по менее защищенным целям. Только во время ночной бомбардировки Токио 9–10 мая 1945 года, даже по консервативным оценкам, погибло 100 000 человек и было уничтожено более четверти миллиона зданий и домов на площади в 16 квадратных миль; а через пять месяцев произошли известные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Составители обзора высчитали, что всего было уничтожено около 40 % застроенной зоны в 66 городах и около 30 % всего населения городских районов страны потеряли свои дома. И все же, несмотря на потери, понесенные владельцами недвижимости и инвесторами, общий эффект не был настолько уж огромен. Из-за агрессивной экспансии тяжелой и химической промышленности в военное время объем производственного оборудования, сохранившийся в 1945 году, превысил объем 1937 года. И за исключением торгового флота физическое разрушение имело место в основном в последние девять месяцев войны, уже через довольно долгое время после того, как принялись падать доли высшего дохода и богатства (см. выше рис. 4.1). Бомбардировки союзников просто ускорили уже наблюдавшуюся тенденцию[159].

Доходы от капитала в военные годы почти исчезли: доля доходов от ренты и процентов в общем национальном доходе упала с 6 % в 1930-х годах до всего 3 % в 1946 году. В 1938-м доходы от дивидендов, процентов и ренты вместе составляли около трети дохода высшего «одного процента», а остальное делили между собой доходы от бизнеса и от работы по найму. К 1945 году доля дохода от капитала упала до менее чем одной восьмой, а от заработной платы – до одной десятой; доход от бизнеса стал единственным значительным финансовым источником, оставшимся для (бывших) богатых. Наиболее пострадали дивиденды и заработная плата как в абсолютном, так и в относительном исчислении, поскольку они сильнее всего контролировались со стороны правительства. Рантье и самые высокооплачиваемые управляющие исчезли как класс. Среди высших долей «одного процента» упадок был несравнимо больше.

В то же время он не сопровождался какой бы то ни было сравнимой компрессией среди следующих групп высокого дохода. Доля дохода домохозяйств между девяносто пятым и девяносто девятым перцентилями (высшие 4 % ниже высшего 1 %) во время войны почти не упала, а после надолго стабилизировалась примерно на одном уровне, как и в начале XX века, – от 12 до 14 % национального дохода. Хотя пострадали доходы большинства населения, в относительном выражении они сократились только у самых богатых японцев: если до Второй мировой войны верхний «один процент» регулярно получал половину того, что совокупно получали следующие 4 %, то после 1945 года он уже никогда не получал половину доходов этой группы. Так, вся потеря доходов среди верхнего «одного процента» выразилась в увеличении доли субэлитных 95 % населения, доля национального дохода для которых увеличилась с одной пятой до 68,2 % в 1938 году и до 81,5 % в 1947 году. И это поистине эффектный сдвиг, повысивший долю доходов 95 % до показателя, сравнимого с показателем США в 2009 году и современным показателем Швеции, – менее чем за десятилетие[160].

«Будущее уже никогда не будут определять немногие»: усиление и закрепление выравнивания