Читаем Великий уравнитель полностью

Эти цифры свидетельствуют о том, что за пять поколений верхняя планка частного богатства выросла в сорок раз. По самым консервативным оценкам, общее состояние класса сенаторов, управлявших государством, во II–I столетиях до н. э. увеличилось на порядок. Инфляция была умеренной, и нет признаков, что производство на душу населения или среднее частное богатство среди рядовых жителей увеличилось более чем на малую долю в сравнении с состояниями высшего класса. Таким образом, римские власть имущие стали гораздо богаче не только в абсолютном выражении, но и в относительном: темпы роста богатства сенаторов значительно превышали скорость роста населения, оказавшегося под римским владычеством, – как во всем Средиземноморье, так и на родном полуострове. При этом богатство росло и в толще римского общества. К началу I века до н. э. по меньшей мере 10 000 граждан (а возможно, и вдвое больше) – большинство из них в самой Италии – преодолели порог в 400 000 сестерциев, необходимый для вступления в сословие эквитов (всадников), следующее по знатности после класса сенаторов. Если учесть, что всего лишь за несколько поколений до этого состояние в несколько миллионов считалось исключительным, то мы видим, что нижний слой римского правящего класса также значительно обогатился. О том, что происходило в среде простолюдинов, мало что известно, но это должны были определять два усиливавших неравенство фактора: сильная урбанизация, которая обычно увеличивает неравенство, и повышение численности рабов, которых было больше миллиона в одной только Италии; рабы были юридически лишены всякого имущества и часто, если не постоянно, существовали на грани выживания, что только увеличивало разрыв в обществе в целом[92].

Откуда же поступали все дополнительные ресурсы? На последних стадиях республиканского периода наблюдалось экономическое развитие с явным усилением рыночных отношений. Использование рабов при производстве товаров и зерна на продажу, а также многочисленные археологические свидетельства экспорта вина и оливкового масла говорят о предпринимательском успехе римских владельцев капитала. Но это только часть общей картины. Простые оценки возможного масштаба спроса и предложения позволяют предположить, что землевладение и связанная с ним экономическая деятельность не могли создать достаточно дохода, чтобы обогатить римскую элиту настолько, насколько это известно. И в самом деле, источники в качестве средства обогащения и создания состояний упоминают и вымогательство. Огромное богатство можно было скопить за пределами Италии, а римский стиль управления крайне располагал к злоупотреблениям. Провинциальная администрация отличалась корыстностью, и стремление к получению выгоды встречало слабое противодействие в виде судов и законов, призванных предотвратить вымогательство; облеченные властью избегали обвинений, заключая между собой союзы и делясь рентой.

Более того, в то время, когда обычная ставка по кредиту в самом Риме составляла 6 % годовых, богатые римляне навязывали провинциальным городам гораздо более высокие ставки, вплоть до 48 %, но те настолько отчаянно нуждались в деньгах, что соглашались и на эти условия. Члены сословия всадников получали выгоду от распространенной практики взимания налогов – право на сбор определенных налогов в определенной провинции выставлялось на аукцион, и выигравший его консорциум мог делать что угодно, чтобы получить прибыль.

Таким же, если не более важным источником дохода элиты была война. Римские военачальники полностью распоряжались военной добычей и сами решали, каким образом поделить ее между своими солдатами, офицерами, помощниками и государственной казной, не забывая и о собственных интересах. На основании источников о войнах и военных кампаниях с 200 по 30 год до н. э. можно предположить, что по меньшей мере 3000 с лишним сенаторов того времени имели все шансы обогатиться подобным образом[93].

Когда в 80 году до н. э. республиканская система вступила в полувековой период нестабильности, внутренние насильственные конфликты и перераспределение богатства внутри элиты привели к созданию новых состояний. В тот период более 1600 членов римского правящего класса, сенаторов и всадников, пали жертвой «проскрипций» – списков политических противников, объявленных вне закона; попадание в такой список могло стоить имущества, а то и жизни. Сторонники выигравшей фракции за бесценок приобретали конфискованное имущество проигравших на аукционах.