Читаем Великий уравнитель полностью

Tout cela est-il utopique?[575] Даже если многие из этих предлагаемых мер и не полностью утопичны, они страдают от недостатка исторической перспективы. Маргинальные реформы вряд ли окажут значительное влияние на нынешние тенденции распределения рыночного дохода и богатства. Рассуждения Эткинсона обладают той уникальной ценностью, что он принимает во внимание как стоимость этого амбициозного пакета мер, так и его возможный эффект на распределение располагаемого дохода, который при любой реалистичной конфигурации относительно скромен. В более общем смысле похоже, что подобные предложения вызывают на удивление не так уж много интереса по поводу того, как воплощать их в жизнь, или даже по поводу того, действительно ли они настолько эффективны. При этом история дает нам два важных урока по поводу выравнивания. Один заключается в том, что радикальные политические интервенции происходят во времена кризисов. Потрясения мировых войн и Великой депрессии, не говоря уже о коммунистических революциях, порождали политические меры по уменьшению неравенства, многим обязанные специфическому контексту и, предположительно, неосуществимые при других обстоятельствах – по крайней мере, не в таком масштабе. Второй урок еще более откровенный: политические меры действуют лишь постольку-поскольку. Раз за разом неравномерное распределение материальных благ в обществе сокращалось из-за насильственных факторов, либо находившихся вне человеческого контроля, либо далеко выходивших за рамки любых целесообразных политических действий. В настоящее время в мире не существует эффективных механизмов выравнивания: Четыре всадника спешились и оставили своих скакунов. И никто из находящихся в своем уме не желает их возвращения.

Война, сопровождающаяся массовой мобилизацией, исчерпала свои возможности. Формат военных конфликтов всегда в решающей степени определялся технологией. Иногда война требовала инвестиций в дорогое снаряжение, вроде боевых колесниц древности или рыцарских доспехов Средневековья; в другие времена возникал спрос на дешевую пехоту. На Западе национальные массовые армии пришли на смену наемникам в период развития фискально-военных государств в начале современного периода. Мобилизация народных масс освоила новые высоты во время Великой французской революции и достигла пика в ходе двух мировых войн с их миллионными армиями. После этого тенденция направилась в другом направлении – от количества к качеству. Теоретически ядерное оружие еще в конце 1940-х сделало традиционную широкомасштабную войну устаревшей, хотя на практике подобные войны сохранились в качестве инструмента конфликтов между странами или с участием стран, не имеющих ядерного оружия. Военная служба по призыву также во многом сократилась, сменившись службой добровольцев-профессионалов, имеющих в своем распоряжении более сложное снаряжение.

В тех относительно немногих развитых странах, которые до сих пор вовлечены в военные действия, военная служба стала чем-то не совсем связанным с «основной общественной жизнью», и «выравнивающий эффект» мобилизации угас. В Соединенных Штатах решение о повышении налогов было принято в последний раз без серьезных обсуждений в 1950 году. Даже в эпоху массового призыва Акт о доходах 1964 года предусматривал крупнейшие налоговые льготы в американской истории до 1981 года – и это во время расширения военного участия во Вьетнаме. Увеличение военных расходов в 1980-х и во время вторжения в Афганистан и Ирак в 2000-х сопровождалось принятием налоговых льгот, а заодно и повышением неравенства дохода и богатства – в противоположность тому, что происходило во время мировых войн. То же верно и в отношении Великобритании до и после Фолклендской войны 1982 года.

Хотя недавние конфликты были относительно умеренными по своему масштабу или – в случае холодной войны – не перерастали в открытое противостояние, возможные войны в будущем, если они разразятся, вряд ли изменят эту траекторию в предстоящие десятилетия. Трудно представить, каким образом возможный крупнейший конфликт между Соединенными Штатами и Китаем мог бы задействовать очень многочисленные армии. Даже более семидесяти лет назад на Тихоокеанском театре военных действий стороны предпочитали использовать дорогие корабли и самолеты, нежели многочисленные силы пехоты, а любое возможное сражение в этом регионе будет подразумевать использование воздушных и морских сил, ракет, спутников и разного рода кибернетических средств – ничто из этого не вписывается в концепцию массовой мобилизации. То же самое можно сказать и о крайности в виде ядерной войны. Россия в настоящее время переходит к контрактной армии, а подавляющее большинство стран Европейского союза уже полностью отказались от призыва. Индия и Пакистан, две потенциальные стороны крупномасштабного конфликта, тоже полагаются на добровольцев. Даже Израиль, которому приходится существовать в окружении более крупных и всё более нестабильных соседей, рассматривает постепенный переход такого рода.