Читаем Великий уравнитель полностью

Партия априори установила, что на долю «помещиков» или «богатых крестьян» приходится 10 % сельского населения, хотя в некоторых местах преследовали 20 и даже 30 %; ожидалось, что в каждой деревне погибнет хотя бы один человек. К концу 1951 года экспроприации подверглись более 10 миллионов землевладельцев и более 40 % земель были перераспределены. С 1947-го по 1952-й погибло от 1,5 до 2 миллионов человек, заклейменных как эксплуататоры и классовые враги. Сельская экономика пострадала соответственно; из страха показаться зажиточными крестьяне производили только минимум для выживания: сельские жители чувствовали, что действительно «быть бедным почетно», – разумная стратегия перед лицом насильственного выравнивания[303].

Перераспределение в конечном итоге почти половины всей земли повлияло на верхний и нижний края распределения богатства. В некоторых случаях у «помещиков» оставалось имущества меньше, чем у сельских жителей в среднем, и их затмевали более защищенные «богатые крестьяне». Но даже при этом общая степень выравнивания была огромной: новые верхние 5–7 % «богатых крестьян» владели не более 7–10 % земли. На местах результат бывал еще более радикальным. В Чжанчжуанцуне на самом реформированном севере страны большинство «помещиков» и «богатых крестьян» потеряли все свои земли, а заодно и жизни, если им не удалось сбежать. Все бывшие безземельные батраки получили землю, благодаря чему эта категория исчезла. В результате середняки, на которых теперь приходилось 90 % населения, владели 90,8 % земли, что было настолько близко к идеальному равенству, насколько можно было надеяться[304].

Не избежали чисток и города Китая. На ранних стадиях революционных реформ по частному бизнесу ударили инфляционное увеличение зарплат и карательные налоги; большинство иностранных предприятий были изгнаны из страны. В январе 1952 года, когда земельная реформа по большей части была уже завершена, партия начала кампанию против городской «буржуазии». Применяя уже испытанные в деревне методы, она поощряла проведение собраний, на которых рабочие клеймили управляющих и угрожали им физической расправой. И хотя непосредственные убийства оставались сравнительно редкими, часто применялись побои и лишение сна; сотни тысяч были доведены до самоубийства. И опять-таки государство установило квоты: разобраться предстояло с 5 % самой реакционной «буржуазии» и, возможно, казнить 1 %. Всего был убит 1 миллион человек и 2,5 миллиона отправлены в лагеря. Остальные отделались штрафами, пошедшими на финансирование войны в Корее. Была тщательно расследована деятельность почти половины всех мелких предприятий, и треть владельцев и управляющих были признаны виновными в мошенничестве. К концу 1953 года промышленники, уже подвергавшиеся очень высоким налогам, были вынуждены окончательно передать весь свой капитал государству. И опять-таки в процессе многие из них расстались с жизнью[305].

Последующая коллективизация сельских хозяйств в 1955 и 1956 годах еще более размыла экономическую дифференциацию: доля сельских семей, входивших в кооперативы, увеличилась с 14 до более 90 %, а частные участки были ограничены 5 % общей площади земель. К 1956 году было национализировано большинство крупных и мелких промышленных предприятий – во многом благодаря тому, что владельцев 800 000 из них уговорили «добровольно» расстаться со своей собственностью и передать ее государству. Начиная с 1955 года расширяющаяся система распределения продуктов питания, одежды и различных потребительских товаров помогала сохранять равенство, достигнутое такими жестокими мерами[306].

Все эти насильственные интервенции вскоре померкли перед лицом ужасов «Большого скачка», проводимого с 1959 по 1961 год; массовый голод, вызванный неудачными действиями правительства, унес от 20 до 40 миллионов жизней. Но государство распоряжалось жизнями своих граждан и напрямую: к концу маоистского периода правительство казнило или довело до самоубийства от 6 до 10 миллионов китайцев и еще около 50 миллионов отправило в трудовые лагеря, где 20 миллионов из них погибли[307].