Раз уж «пошла такая пьянка», Фрунзе, вдохновленный успехами Рдултовского, поставил перед ним две новые задачи. Прежде всего – попытаться что-то родить в области кумулятивных боеприпасов. Для все той же 76-мм легкой полевой гаубицы. Во вторую очередь подумать над темой боеприпасов объемного взрыва[28]. Рассказав ему общий принцип их работы. Со ссылкой на «разведданные», и источники, которые он не может разглашать. Само собой, под по подписку о неразглашении. И обязал того привести к такой же всех, привлеченных к исследованию людей.

Тоже заготовка на будущее. На всякий случай, который, как известно, бывает разный. Тем более, что кое-какие шаги в этом направлении Фрунзе уже сделал. И уже строил маленький заводик по выпуску гексогена. Опытный. Формально не для них, но он ведь не трамвай и имеет возможности к маневру. Да и Курчевский, как ему докладывали, все-таки больше занимался 80-мм гранатометом, практически «забив» на 20-мм поделку…

Глава 8

1927 год, июль, 28. Москва

– И зачем вы это сделали? – со смеющимся взглядом спросил Сталин. Он уже прочел расшифрованную стенограмму переговоров и до сих пор веселился. Такие шутки он любил. Грубоватые. Ставящие в неловкое положение.

– Да. Зачем вы это сделали? – вмешался Троцкий, у которого с чувством юмора все было не настолько хорошо. Поэтому он выглядел до крайности озадаченным и серьезным. – Неужели вы действительно думаете то, что там сказали?

– Товарищи. Все, что я говорил на переговорах, делалось исключительно для журналистов. Англичане и французы собрались нам обрезать единственный надежный канал поступления современных технологий. Без которого мы не сможем в разумные сроки и без критического надрыва для своей экономики провести индустриализацию.

– Что значит для журналистов?

– В классической теории говорится о трех ветвях власти – законодательной, исполнительной и судебной. Но когда эту теорию придумывали, журналисты находились в состоянии зародыша и о том, какую они имеют силу никто даже не задумывался. Равно как и иные инструменты пропаганды.

– Причем тут пропаганда? – не унимался Троцкий.

– Как при чем? Пропаганда – это инструмент манипуляции общественным сознанием. От умения правильно подать информацию зависит то, как ее воспримут простые люди. И я постарался сыграть на противоречия внутри западного мира. Сначала я кинул яблоко раздора, напомнив о франко-прусской войне и том участии, которое в нем приняли англичане.

– То есть, вы отрицаете народный порыв? – аж повысил тон Троцкий.

– Причем тут это? Слухи о том, что именно англичане стояли за организацией революции в Париже ходили уже в те годы. И имеют место до сих пор. Удобное объяснение. И я на высоком уровне подкинул дровишек в костер этих слухов, чтобы затруднить сотрудничество англичан с французами. Уверен, что во Франции оппозиционно настроенные силы постараются это высказывание раздуть.

– Уже раздули, – заметил Рыков. Подняв со стола Le Figaro. – В едкой и очень желчной форме. Думаю, что скандал будет знатный.

– Вот! Именно. Что я и задумывал. – улыбнувшись, произнес Фрунзе. – Это яблоко раздора. Пускай грызутся. Да, ничего кардинально оно не изменит, но все лучше, чем если бы между ними было полное согласие.

– А эта вся история с участием Палеолога и Бьюкенена в организации нашей революции?

– Они же принимали участие. И их роль в организации Февраля довольно существенна. Поэтому отрицать это не выйдет. Масштаб можно обсуждать, но факт был. А значит это яблоко раздора уже брошенное промеж французской администрацией и российской эмиграцией.

– Его очень активно подхватили в Италии, – произнес Сталин. – Их глава правительства – Беннито Муссолини открыто назвал англичан и французов «великими мошенниками». И заявил, что они обманули не только Россию, но и Италию, которая за свою самоотверженную борьбу не получила ничего. Ну, почти ничего, так как «те подачки», что ей бросили, не стоили участия в войне. И лучше бы Италия поддержала Германию, которая так своих союзников не обманывала.

– Италия? – удивленно переспросил Троцкий. – Они же постоянно терпели поражения от австро-венгров. На что они могут претендовать?

– Как будто французы вели себя лучше? – смешливо фыркнул Фрунзе. – Не забывайте – война закончилась, когда немцы удерживали весьма приличные французские земли, не отдав ни пяди своей. И, несмотря на массу неприятностей, били французов и в хвост, и в гриву. Однако же победители – французы. И они себе отрезали довольно жирный кусок. В Европе – небольшой. Но колонии они себе прирезали очень обширные и довольно жирные. Да и репарации распределяются не так равномерно и справедливо, как хотелось бы итальянцам.

– Но ведь из итальянцев ужасные вояки.