Читаем Великий миф полностью

Следует второй Азовский поход, взятие никому не нужной крепости и строительство никому не нужного флота. Разрабатываются гигантские планы русской экспансии на Черном море от взятия Керчи и покорения Крыма, до захвата Стамбула и выхода в Средиземное море. Все вроде шло хорошо, но подвели европейские союзники. Они никак не хотели продолжать войну с Турцией и помогать русскому царю взять Керчь, не то, что Стамбул. Оставшись у «разбитого корыта», Петр, наконец, понял то, что должен был понять еще до первого Азовского похода: Россия не может воевать с Турцией один на один, ввиду элементарного неравенства сил. Это Петр с горем пополам понял, но, вот того, что Россия вообще не может ближайшее время воевать, просто потому, что нет, ни армии, ни военной промышленности, ни денег — вот этого он понять не мог.

Северный союз: Август II, Фредерик IV и Петр I (взято из открытых источников)

Решение Петра I начать войну со Швецией принято также внезапно, как и первый Азовский поход, и принято, несомненно, после застольных бесед с Августом.

Историк К. Ф. Валишевский очень точно пометил: «… личность Августа произвела на Петра чарующее впечатление, достаточное само по себе, чтобы доказать, сколько сохранилось в едва отшлифованном уме плотника наивной неопытности и легковерия. Высокий, красивый, сильный, искусный во всех физических упражнениях, неутомимый охотник, кутила и волокита, развратный до мозга костей, Август нравился Петру и имел на него сильное влияние. Не задумываясь, Петр признал его гением и был склонен связать свою судьбу с его участью».

Как видим, Северная война, (как и Азовские походы) — это очередной своеобразный экспромт русского царя, что говорит об отсутствии у Петра I четкой государственной политики. Все его решения носят спорадический характер, они непродуманны, поспешны и, как правило, приводят к плачевным последствиям, исправление которых требует от страны огромных жертв, как материальных, так и чисто человеческих. Вот и в этот раз, Август нарисовал ему очередную авантюру и он не раздумывая, согласился. Справедливости ради отметим, что предложение было очень заманчивым. Еще бы, на шведском троне шестнадцатилетний мальчишка (Карл XII), а против него триумвират (третьим был король Дании Фредерик IV) солидных мужиков. Мираж легкой победы настолько явно вырисовывался на горизонте, что будущие «триумфаторы» прямо за пиршественным столом разделили шкуру еще не убитого, «шведского медведя». Подобная практика была широко распространена в то время, достаточно вспомнить череду войн за испанское (1701 — 1714) и австрийское наследство (1740 — 1741), поэтому о моральной стороне дела никто не задумывался. Как только возникала подходящая ситуация, а несовершеннолетний монарх, как раз из таких, то сразу же находились ушлые соседи, предъявляющие свои права на те, или иные земли. Причем, абсолютно неважно, насколько обоснованы эти самые претензии, главное быть сильнее в данный момент.

Саксония вообще-то не имеет никаких территориальных претензий к Швеции, но вот ее курфюрст Фридрих Август I Саксонский, ставший по совместительству еще и польским королем под именем Августа II, на выборах обещал вернуть полякам Лифляндию. Причем отвоевывать самую богатую шведскую провинцию должна будет саксонская армия, поскольку Польша соблюдает нейтралитет и вроде как не при делах. Внешне полный абсурд, но суть этой сложной комбинации в том, что Лифляндия, чисто территориально, по замыслу Августа действительно возвращается в состав Польши, а вот доходы провинции прямиком направляются в саксонскую казну. Как видим Август, еще не начав войну со своим двоюродным братом, уже ее выиграл и все поделил. Напомним, что мать Августа II — Фредерика Амалия была старшей сестрой матери Карла XII Ульрики Элеоноры.

Дания имела длинный список претензий к Швеции, но в данном конкретном случае датчан интересовала только герцогская часть Шлезвиг-Гольштейна, которая им была стратегически необходима, но на которую они не имели никаких прав. Дело в том, что через территорию герцогства можно построить канал соединяющий Северное и Балтийское моря (Айдерканал был построен во второй половине XVIII века) и тогда Дания потеряет значительную часть своего бюджета — Зундскую пошлину. Герцоги, понимая всю шаткость своего положения, постоянно искали сильного покровителя, частенько ориентируясь на Швецию. Вот и на рубеже XVII — XVIII веков правящий герцог Шлезвиг-Гольштейна Фридрих IV (1671 — 1702), был женат на старшей дочери шведского короля Карла XI, сестре Карла XII.