Не помогла даже «козырная карта» Петра в виде разрешения на свободную торговлю с Персией, о чем еще семь лет назад голландцы сами просили. Они вообще отказались обсуждать данный вопрос. А вот это как раз подтверждает версию о том, что Азовские походы и Великое посольство звенья одной цепи, преследующие единственную цель — втянуть молодого русского царя в войну и отвлечь от восточной торговли. Теперь голландцам нечего опасаться, ближайшие годы их интересам на востоке ничего не угрожает.

Пришлось закупать снаряжение и нанимать мастеров за свой счет, благо в этом отказа не было.

В Англии до Петра стали доходить слухи о том, что Австрия собирается в одностороннем порядке заключить мир с Турцией, а это означало крушение его надежд на продолжение войны, поскольку вести ее в одиночку он не мог. Правда, у некоторых историков другое мнение на этот счет:

«Когда в Вене обнаружился распад союза с Австрией. Венецией и Польшей, спешивших заключить мир с Турцией, Петр тоже взял курс на прекращение войны. Это не означало, что он боялся вое­вать с Турцией один на один. Такую войну уже тогда петровская Россия выдержала бы. Но она неизбежно связала бы руки для дей­ствий в балтийском направлении. Поэтому Петр расстается с чер­номорскими замыслами, хотя сделать это было непросто». (Молчанов Н. Н.)

Заявление, как минимум странное, тем более зная, чем все закончилось в 1711 году, да и само поведение Петра I явно противоречит слишком оптимистичным заявлениям историка. Бросив все, царь срочно спешит в Вену, но переговоры, ни к чему не привели — Австрия отказывалась включать в требования договора передачу Керчи России и предлагала согласиться на сохранение уже завоёванных территорий. Поняв, что ничего больше не добьется, Петр оставил в Вене дьяка П. Б. Возницына, который должен был отстаивать интересы царя на Карловицком конгрессе, а сам вернулся в Москву. Забегая вперед, скажем, что заключить удалось лишь двухгодичное перемирие. Ехать в Венецию и Рим уже не было никакой необходимости, поскольку и так было ясно, что европейская миссия русского царя с треском провалилась.

Собственно, ничего страшного не произошло, ну съездили в Европу, прокатились за государственный счет, ничего не добились, зато посмотрели, как там живут, набрались опыта. Если бы так! Удивляет то, что русские постоянно наступают на одни и те же грабли! Что это, святая наивность или беспросветная глупость? В XVII — XVIII веках австрийцам постоянно удается навешать нашим монархам «лапшу на уши» и заставить воевать за свои интересы, проливая русскую кровь на европейских полях. Вершиной этого политического австрийского лохотрона будут участие России в Семилетней войне (1756 — 1763 гг.) и Итальянский поход А. В. Суворова (1799 год).

<p>Глава 12</p>

Глава 12. Ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать.

Возвращаясь из Европы в 1698 году, Петр I в Раве встретился с Августом II — курфюрстом Саксонии и по совместительству королем Польши. Четыре дня беспробудного пьянства настолько сблизили двух монархов, что к концу свидания они уже стали побратимами, обменявшись одеждой и оружием. В редкие минуты просветления, очевидно, обсуждались и государственные дела, в результате чего флюгер российской политики сделал очередной поворот на сто восемьдесят градусов и вместо южного направления стал показывать север.

Итак, опять вместо мирного плодотворного труда на благо страны — ВОЙНА!

«Война — это наибольшее зло, которое может выпасть на долю государства или нации. Поэтому главной заботой правителя и ответственного генерала должно быть, как только вспыхнет война, немедленно же собрать все силы, коими только можно располагать, и приложить все усилия, чтобы война была, возможно, кратковременна и вскоре разрешилась наиболее благоприятным образом».

Это написал самый талантливый австрийский полководец времен наполеоновских войн, фельдмаршал и военный министр — эрцгерцог Карл Габсбург (1771 — 1847). Обратим внимание, что человек, всю свою жизнь посвятивший военной службе, сам командовавший армиями на поле боя, говорит о войне — как о величайшем зле, которого нужно стараться избегать, или, если это невозможно, разрешить вопрос в кратчайшие сроки. Кровь, смерть, грязь, голод, разруха — он все это видел своими глазами и прекрасно знал, о чем писал. Конечно, эрцгерцог Карл не мог быть учителем Петра I, поскольку родился на сто лет позже, но ведь русский царь во время первого Азовского похода, который по числу жертв превзошел Крымские походы В. В. Голицына, видел все тоже самое, что и австриец, мог бы и сам дойти до азбучных истин. Но, видно не судьба.