Накачавшийся архи хмельною,нализавшийся до помраченья,вечером Хара Сотом свалился,а проснулся только поздним утром.Яргалан, о старшем позаботясь,постелила пьяному помягче,лучшие подушки подложила,выдровым прикрыла одеялом,а собольим утеплила сверху.На другое утро он поднялся,чуть умылся, чуть приободрился,чуть подправил смятую прическу.Яргалан, решив, что он похмельеммается, дала Хара Сотомувыпивку, и тот, опохмелившись,снова опьянел — и, вожделея,к Яргалан полез он с глупым словом:“Мне Абан Гэсэр, как мой племянник,говорил, что нам с тобою надов нашу честь, хату и, овцу зарезать[125]нам с тобой соединиться надо,ведь я первым свататься приехалк твоему отцу, — так что женитьсяна тебе еще права имею…Так что брось Гэсэра, стань моею!”Удивилась Яргалан, подальшеудивленья нс пошла и снова,посчитав что дядя спьяну бредит,постелила старшему помягче,лучшие подушки подложила,выдровым накрыла одеяломи собольим утеплила сверху.А наутро вновь Хара Сотонута же блажь пришла в башку хмельную.Яргалан, немало удивившись,снова позаботилась о дяде.Но настало утро и, проспавшись,вновь Хара Сотой пристал к невестке:“Мне Абай Гэсэр, как мой племянник,наказал, что надо нам с тобоюв нашу честь одну овцу зарезать:надо нам с тобой объединиться,ведь я первым, как жених, приехалк твоему отцу, — так что женитьсяна тебе я все права имею…Брось Абай Гэсэра, стань моею!