Читаем Великая иллюзия полностью

– Пир горой. – Он улыбался, сверкая своими серыми глазами, открывал крышки. Достал бутылку антисептика, плеснул на руки, вымыл.

Катя извлекла из шопера в машине салфетки, дала ему. Сама подставила руки под антисептик.

– Сколько всего… Но сейчас будет гроза! Дождь.

– Не сейчас. – Он глянул на темное небо в тучах. – Успеем. А потом, у нас авто. Итак, Катя, бульон горячий. – Он налил из термоса в стакан бульон, протянул ей. – Ну а здесь у нас…

– Пироги какие! – ахнула Катя, увидев в открытом ланч-боксе румяные пухлые пироги.

– Проблему питания при фобии надо решать однозначно. Я вчера вечером дома к горничной на поклон – уж постарайтесь для одного замечательного человека, чтобы кушала она с аппетитом. А сиделка отца тоже помнит вас, Катя, как вы тогда с Вилли Ригелем ко мне приезжали… Сразу, как услышала про вас, так подружке-горничной на ухо – гляжу, они на кухне шепчутся. Тесто замесили, суетятся, стараются. Насчет пирогов я колебался, как вы к мучному относитесь… Один с капустой, другой сладкий. – Он открывал все новые ланч-боксы. – И на случай, если мучное не любите… Еще ежики в подливке и перец, овощами фаршированный.

– Гек, да нам за три дня всего не съесть. – Катя уже смеялась. – Ежики! Обожаю их с детства!

– И я. – Он накладывал ей в чистый ланч-бокс полной ложкой.

В этот момент на небе полыхнула молния, и раздался такой удар грома, что Катя едва свой короб, полный домашней еды, не уронила.

– Спокойствие, только спокойствие, все путем, все под контролем. – Гектор снял пиджак, укутал им Катю, рукава его белой рубашки были засучены. – Гроза в нашем случае – это просто шикарно. Дар судьбы.

Он включил в машине магнитолу – зазвучал: Брайан Ферри и Оркестр… Ну конечно… Привет из прошлого, из Староказарменска…

Молния! Грома раскаты…

Гектор поднял взор к небесам.

Катя смотрела на него не отрываясь. Она забыла про еду в этот миг.

С ним все не так, как с другими. С ним все иначе. С ним все на грани. Как сейчас – когда они на краю бури, ветра, дождя…

В наступившей тишине, окутавшей лес перед ненастьем, они ели свой походный обед, слушая Alphaville Брайна Ферри.

– Ваша горничная – шеф-повар. Передайте ей от меня большое спасибо. Так вкусно! – Катя, неожиданно для себя ощутив почти волчий голод, объелась ежиков и пирогов, наверное, и двигаться-то не могла, как ей воображалось.

– Она отцу каши разные варит, пюре протертое. А на меня ворчит – Гектор Игоревич, вы со своей китайской лапшой ко мне даже не приставайте. Я сам себе удон запариваю. В Тибете научился в монастыре – давали нам, новичкам, в день чашку риса, чай зеленый и горсть лапши.

Ливень хлынул, вспенивая воду в реке!

Катя схватила пустые ланч-боксы, Гектор – баул с термосами, и они бросились к машине.

Налетел ветер такой силы, что лес на том берегу зашумел, клонясь. Во внедорожнике сразу запотели все стекла. Кате казалось, что они в самолете и вот-вот взлетят, подхваченные бурей. Молния… Ливень дробью по крыше «Гелендвагена». Она закрыла глаза.

Почувствовала, как он крепко взял ее за руку.

Она внезапно осознала, что они одни с ним в машине посреди грозы, отрезанные от остального мира. Да, конечно, они вместе ездили всюду эти дни вдвоем, разговаривали, обсуждали все, но так остро она не ощущала, что он столь близко… Что они почти соприкасаются плечами в машине, что ее ладонь в его руке.

Она тихонько высвободила пальцы – он моментально разжал свои.

– А запить обед? – спросил он, обернувшись назад, роясь в армейском бауле, вытаскивая оттуда еще два термоса! – Кофе черный, капучино делаю лично. – Он, как фокусник, предъявил на открытой ладони Кате коробочку сливок. – А здесь чай мате.

– В Тибете же зеленый чай. – Катя улыбнулась, желая слегка снизить накал. Наэлектризованная грозой атмосфера во внедорожнике должна разрядиться.

– Я на мате в Сирии подсел.

– Тогда, Гек, мне тоже вашего сирийского мате.

Он налил ей из термоса. Катя подумала – этот взрослый, сильный, бесстрашный, красивый мужчина старается ради нее. Его никто не обязывает ни участвовать в расследовании, ни что-то узнавать, куда-то ездить, кормить ее домашней едой, оберегать. Он поступает так, потому что…

Полковник Гектор Борщов – самый крутой на свете, Гектор Троянский, Шлемоблещущий – не то, чем кажется на первый взгляд.

Гектор Троянский имеет и другую сторону – тайную, скрытую, которую ревностно охраняет от посторонних. Однако Катя о другой стороне Гектора Шлемоблещущего знает. И он знает, что она знает.

– Я фрукты из дома захватила. – Она показала на шопер.

– Пригодятся. Съедим позже. – Гектор глянул в окно, где кратковременный грозовой ливень сменился частой моросью.

Он достал из баула с боксерскими перчатками перевязочный пакет – эластичные бинты и упаковку хирургического пластыря.

– Катя, я на пару минут отлучусь. Мне надо. – Он забрал медицинские пакеты.

– Гек, вы промокнете. И перевязка намокнет. Сделайте все, что необходимо, здесь, в машине, я выйду, у меня ветровка. – Катя распахнула дверь внедорожника.

– Нет. Я не могу, чтобы вы под дождем. Я быстро, научился уже сам.

– Тогда накиньте мою ветровку.