Она медленно оборачивается. Выдергивает ножницы из раны. Кровь хлещет на гримерный стол, брызги летят на зеркало. Словно во сне она подносит острые ножницы к носу, к ноздре.

– Это не я… Это ты.

– Ты что?!! Отдай! Отдай мне ножницы! Это не я! Слышишь ты – это не я!!

Регина дико истерически кричит.

– Неужели она?! – шепчет Соня Мармеладова, маленькая ящерица, вылупившаяся из яйца боли и страха.

Ножницы щелк…

Ножницы щелк…

Глава 14. Шлемоблещущий гектор

Брайан Ферри и Оркестр Alphaville (музыкальный фон)

– Гек, полегче бы с ностальгирующей кузиной Аллой, вы прямо по-варварски взяли ее в оборот, у нас все же полицейское расследование, а не операция против террористов, – заметила Катя, когда они ехали из Рузы в Полосатово.

– Она лгунья, не сказала нам и половины правды. – Гектор прибавил скорость, лихо обгоняя впереди идущие машины. – Однозначно – сестрицу свою двоюродную Регину она ненавидела. Не желала нам этого показывать, однако в притворстве не преуспела. А раз ненавидела, могла и убить. И дело даже не в мифическом завещании. Сейчас многие завистливы и ненавистны к своим родственникам, знакомым, которые в жизни большего добились, денег заработали. Наверняка вы с подобными людьми сами сталкивались, Катя. Я встречал таких, и не раз. Я их привык давить. Не объяснять – мол, вы не правы, дорогие, не злобствуйте, не завидуйте. А сразу – давить. Регина Гришина бабла себе наколотила – мой ей респект. Я для себя так однажды решил вопрос – если уж вычеркнут я из нормальной жизни… то уж если и денег еще у меня не будет, тогда совсем жесть.

Подал голос его навороченный мобильный – пришло сообщение. Придерживая руль внедорожника одним пальцем, Гектор открыл его.

– О! Кстати, новости подоспели. Зашибись.

– Какие? – с любопытством спросила Катя. Она рада была сменить тему после его слов «вычеркнут из нормальной жизни».

– Особняк Гришиной в Плотниковом переулке мне покоя не давал – откуда он у нее? Я решил проверить непосредственно сам дом по своим каналам. Смотрите, что мне прислали. После революции дом был реквизирован и находился на балансе жилищного спецфонда НКВД – МГБ. В 1953 году 9 марта особняк выведен из спецфонда МГБ внутренним приказом и переведен на баланс городского столичного жилищного фонда. Квартира в четыре комнаты была передана Марии Коралловой – артистке эстрадно-циркового жанра, женщине-факиру, выступавшей на арене под псевдонимом Мегалании Коралли. Два других помещения передавались в пользование эстрадно-цирковому коллективу Мегалании Коралли в качестве репетиционного зала и мастерской по изготовлению реквизита иллюзионистов-фокусников. Причем удивительная вещь – молнией помечено – приказ о передаче квартиры и рабочих помещений был подписан лично Всеволодом Меркуловым, министром Госконтроля СССР. Меркулов правой рукой Берии был и работал с ним в НКВД с двадцатых годов. С 16 марта 1953 года в доме проживали эта самая женщина – факир Мегалания Коралли и ее творческий коллектив. В 1962 году квартиру перевели из государственного жилфонда в кооперативный. Коралли заплатила вступительный взнос и пай и проживала там до своей смерти в 1980 году. Еще ранее она прописала в свою уже кооперативную четырехкомнатную квартиру Регину Гришину, к которой затем квартира перешла в собственность. В начале нулевых Регина Гришина приобрела у российско-итальянской фирмы два остальных приватизированных помещения и зарегистрировала весь особняк в Плотниковом переулке на свое имя, а потом и на имя своего сына Даниила Гришина в качестве долевой совместной собственности. Сейчас дом – ее частное владение.

– Я никогда не слышала о женщине-факире Мегалании Коралли. И о Марии Коралловой тоже, – призналась Катя. – Но это, несомненно…

– Та вторая тетка с фотографий в доме Гришиной. – Гектор кивнул. – Советский цирк… И домик из спецфонда МГБ. Любопытный расклад. Я окончательно заинтригован. Ладно, разъясним сей ребус. И Блистанова новостями озадачим. Однако сначала… Все, ахтунг-ахтунг, пятый час, а мы даже еще с вами, Катя, не обедали! Да как такое терпеть возможно? Сейчас место тихое уютное отыщем. – Он справился по навигатору.

– Гек, спасибо, я же сказала, в ресторан или кафе я не…

– Кафе? У нас все с собой, – и он кивнул на багажник внедорожника.

Там громоздились два армейских баула. Из одного торчали боксерские перчатки. А второй был чем-то плотно набит и застегнут на молнию.

Гектор съехал с шоссе на дачную дорогу, затем свернул в лес на просеку. Катя смотрела в окно внедорожника – куда он ее везет? Небо над головой темнело. Грозовые тучи, что еще с утра клубились на горизонте, стремительно наступали. Гектор вырулил на живописный пустынный берег лесной речки, остановился у воды. Вышел, открыл багажник, вытащил армейский баул и поставил его на ствол упавшей сосны. Катя тоже вышла. Тучи, тучи, вот-вот хлынет ливень. Лес кругом притих, на воде – серая рябь. Она накинула на себя льняную куртку.

Гектор раскрыл баул – термосы. И сколько их!